Шагах в пяти от лифта в полу имелась решётчатая дверка — явно ведшая в какое-то техническое помещение. И сквозь эту дверку наружу сейчас пробивался неяркий голубоватый свет.

Ирма колебалась ровно одну секунду. А потом шагнула к дверке, наклонилась и просунула пальцы в широкие прорези. Беззвучно и удивительно легко дверка эта распахнулась, и барышня фон Берг увидела стальную лесенку, ведущую вниз. Там, в этом подвале под автостоянкой, раздавались тяжёлые, явно мужские, шаги.

И на сей раз Ирма даже раздумывать не стала — сразу же начала спускаться.

3

Как Макс и рассчитывал, им даже не пришлось останавливать машину, чтобы сделать телефонный звонок. Настасьин «Руссо-Балт» был оборудован радиотелефоном — которые нынче, в эпоху информационной инволюции, не попали под официальный запрет в отличие от мобильников.

— Один звонок, — сказала Марья Петровна, которая явно удивилась, что ей самой не пришёл в голову такой простой способ обезопасить Настасью. — И уж будьте добры — без фокусов, доктор. Будете говорить только то, о чем мы с вами условились.

Для Максима Берестова наконец-то воссоединились детали безобразного паззла, которые так долго и старательно разбрасывала Марья Петровна Рябова. Да ещё и её муж ей помогал — искренне считая, по-видимому, что он пытается её остановить. И, даже если отдельные фрагменты этого паззла и не желали пока что вставать на место, общая картина вырисовывалась перед Максом уже совершенно ясно.

План, который составила Настасьина мать, предполагал, что он, доктор Берестов, должен публично раскрыть своё инкогнито. Для этого и был затеян весь трагифарс с захватом подмосковного санатория корпорации «Перерождение». Именно Мария Рябова, отлично знавшая, как выглядит сейчас жених её дочери, и сообщила журналистам его приметы. И понапрасну он, Макс, заподозрил в этом профессора. Тот много чем ему подгадил, но в этом не был повинен ни сном, ни духом. А вот его жена разыгралась всё как по нотам: её несостоявшийся зять вынужден был признать свою истинную личность — думая, что спасает заложников. И после этого обратной дороги — в спокойное безвестное существование — для него быть уже не могло.

Для чего именно это потребовалось Марье Петровне, Макс пока что у неё не выяснил. Однако общую линию он видел так ясно, как если бы Настасьина мать сама изложила ему всё в деталях. Этой женщине нужно было, чтобы он, Берестов Максим Алексеевич, официально встал во главе корпорации «Перерождение», сместив с этого поста её мужа. А потом, уже как президент корпорации, превратился бы в марионетку Марьи Петровны. Иначе для чего бы ей понадобилась вся эта многоходовка с компрометацией его отца? Макс ощутил нечто вроде дежавю, когда понял всё это: почти так же действовал когда-то и его единокровный брат, настоящий Денис Молодцов. Хотя — тот всё-таки был поумнее. Видел картину целиком — не только ту её часть, которую открывало Марье Петровне её туннельное зрение.

Но, по крайней мере, эта зашоренность её внутреннего взора позволяла Максу сделать то, что он собирался. Обойти блокировку звонков на ЕНК из Москвы и Московской губернии было, конечно же, проще простого. Достаточно было связаться с любым абонентом, что находился за пределами заблокированного региона. И попросить его сделать звонок на Единый Новостной Канал. Причем Макс точно знал, кому именно следует позвонить. Алекс, жених Ирмы фон Берг, находился сейчас в Риге и почти наверняка спал. Но — он состоял на службе в полиции Балтийского союза. Так что телефон на ночь уж точно не отключал. И — Алекс должен был правильно всё сделать. По крайней мере, Макс очень рассчитывал на это.

Трубку взяли уже после второго гудка, и голос молодого полицейского даже не казался заспанным.

— Алекс, это ваш прошлогодний доктор, — сказал ему Макс

И тот мгновенно понял, кто ему звонит — сказал почти что весело:

— Я помню и вас, и вашего чёрного пса. Как, кстати, он поживает?

— Гастон в порядке, — сказал Макс, отнюдь не уверенный, что это и в самом деле так; он даже не знал, где именно Настасья оставила его ньюфаундленда. — Но я звоню вам по делу — из Москвы.

Алекс тотчас напрягся — знал, что в Москве сейчас находится его невеста.

— С Ирмой всё хорошо? — быстро спросил он.

— Потому-то я и связался с вами. — Макс пару секунд помолчал, презирая себя за эту попытку театрального эффекта; однако ему нужно было, чтобы следующие его слова жених Ирмы выслушал с предельным вниманием. — Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас позвонили в Москву и передали кое-что от моего имени руководству Единого Новостного Канала. Сам я этот звонок сделать не могу. Не спрашивайте, почему.

4

Фил понятия не имел, кто именно звонил. Уж конечно, к телефону не подошли ни он сам, ни его дочь. Это сделал человек в штатском, который незадолго перед тем сопроводил сюда Настасью. Он безмолвно слушал говорившего целую минуту, потом быстро задал два каких-то вопроса — Фил находился слишком далеко, чтобы их расслышать. А потом положил трубку и перевёл взгляд на Настасью. Та и сама глядела на сотрудника ОСБ — вопросительного, но явно без удивления. Она как будто догадывалась, что это был за звонок — в отличие от самого Фила. Человек в штатском быстро сам позвонил кому-то, а когда положил трубку, тут же направился к Филу и Настасье. Лицо его выражало при этом сосредоточенность и, как ни странно, подобие мрачного удовлетворения.