— Придурок! — хихикнула Иволга. — Я тут, вообще-то, заботу изображаю, чтоб ты раньше времени не сбежал!

— Хитрый план, понимаю. Налью пока чаю.

Вот теперь мысли пришли, одна цветастее другой. Наполнять чашки пришлось аккуратно — руки почему-то сильно дрожали. Наконец, и еда, и напитки оказались на столе.

— Предупреждаю: я впервые за несколько лет что-то сама приготовила! — призналась Ива, напряженно глядя, как я отправляю в рот первую картофелину.

— Вкуснятина! — тепло улыбнулся я.

Ивушка довольно заулыбалась. Я взял ещё кусочек. Картошка была пересолена.

Несколько дней мы прожили в эндорфинной изоляции: я ходил на работу, Иволга шастала по своим делам, но на самом деле для мира нас не существовало. Придя домой, я получал мягкий долгий поцелуй, и вечер сразу расцветал сверкающими искрами. Ива постепенно свыкалась с ролью моей девушки, ведь, по сути, для нас почти ничего не поменялось. Она почти перестала курить, да и пить тоже — пиво у нас водилось, но редко и по чуть-чуть, сигареты и вовсе отправились на дно рюкзака. Ива явно обрела покой, и главной проблемой для нее сейчас стал новый статус наших отношений. Так что, впервые за последние месяцы, я вздохнул спокойно. Март постепенно переполз за середину, а мы все не могли прийти в себя после всего произошедшего.

— Как ты объяснишь родителям свой переезд?

Иволга сидела за столом у окна, а я стоял у плиты. Вопрос повис в воздухе, разлетелся сверкающими снежинками и покинул квартиру через форточку.

— Я ещё об этом не думал. У нас всего десять тысяч пока отложено. Чтобы придумать повод и причину, надо сначала иметь возможность.

— Угу, — кивнула девушка. — Мы возьмём с собой много вещей?

— А ты хочешь?

Ивушка помотала головой, бордовые локоны взметнулись в воздух.

— Суетиться с ними… Да и вообще, на поезде много не утащишь, согласись?

— Точно, — я осторожно попробовал кипящий суп. — Думаю, мы с тобой проведем в Новосибирске ещё одно лето. Как раз подкопим деньжат…

— Мы их пытаемся откладывать уже несколько месяцев, — усмехнулась Ива.

— У нас был сложный период, — я решил не заострять внимание на том, что копилку раз за разом опустошала красноволосая.

— Хорошо сказал. Сложный период.

Выключив плиту, я выглянул в окно. Весна в этом году наступила рано: снег, грязный и рыхлый, постепенно проседал под натиском солнечных лучей. Захотелось на улицу, на воздух, скакать из лужи в лужу, радостно впитывая подступающее тепло.

— Пойдём, прогуляемся?

Иволга склонила голову на бок и улыбнулась, сморщив носик.

— Зовешь на свидание?

— Типа того. Прогуляемся, поедим где-нибудь. Я, конечно, приготовил тут, но…

— Но иногда надо себя баловать, — согласилась мелкая, сползая с диванчика. — Согласна!

***

Через полчаса мы уже гуляли вовсю. Я шагал по скользкой, мокрой дорожке, подставляя бледное лицо солнцу, а Ива носилась вокруг, как маленький красно-черный истребитель. Мозг пьянел от радости, и хотелось обнять весь мир, подарить что-нибудь ценное каждому встречному прохожему, ведь рядом и так носилось самое дорогое сокровище!

— Ты такой довольный! — Иволга врезалась в меня и прижалась к груди лицом. — Это весна так на хвойные действует?

— Не, это мне с птицей в ветвях хорошо.

Девушка довольно хихикнула и пошла рядом, обняв за руку.

— Тебе, по-моему, тоже неплохо?

— Не знаю, — пожала плечами Ива. — Мне теперь не страшно. Это — главное!

На душе сразу стало тяжело. Иволга за всё это время ни разу не сказала, что рада новому витку наших отношений. Красноволосая будто бы приняла новые правила игры, без возмущений, но и без особого энтузиазма. И это в то время, как я собирался ехать с ней к чёрту на кулички!

Видимо, вся гамма чувств отразилась на лице, потому что Ива вдруг отпустила мой локоть и перестала подпрыгивать при ходьбе.

— Глеб, я… Ты же понимаешь, что я не могу так быстро?

— Но ведь между нами ничего не изменилось!

— Не говори глупостей, — вздохнула девушка. — Сам же знаешь, как много «но» уже существует, и сколько ещё ждёт впереди. Мы теперь… ответственны. Друг за друга, за нашу связь. Это меня всё ещё напрягает. Потерпи, пожалуйста.

— Конечно, Ив, — я поймал её ладонь. — Мы справимся. Нас же теперь двое.

Ива беспомощно улыбнулась. И в этот момент у меня зазвонил телефон.

— Да?

— Привет, Глебушка.

— Мила?

— Ага-а, — протянули на том конце. — Я это… Ну…

— Ты пьяна, что ли?

— Не, просто плакала.

— Че там? — встревожилась Иволга. Я отмахнулся и сосредоточился на разговоре.

— Я могу помочь?

— Можешь, — согласилась Мила. — Приезжай, посидим. Один. Не надо её.

— Хорошо. Скоро буду.

— Ага, — и она положила трубку.

Я посмотрел на Ивушку.