Пять священных веществ. Пять уровней на дороге к Озарению — самому прекрасному и самому страшному, что принесла цивилизация ?ссеан на планеты людей. Г?мерша?л, по-терронски называемый Янтарные глаза, проломит барьеры сознания. Лаёг?р, Лед под кожей, сосредоточит мысли на далекой цели. ?крё, Падение в темноту, уничтожит пламенем все, что было; а янтр?н, Ви?дение, откроет дверь в новый мир и новую реальность. И, наконец, к душе взовет р?вё, Голоса и звезды — и объединит хаос сомнений в единое и единственное целое, в Космический круг Совершенного Бытия.
Такова вера ?ссеан.
Однако существуют и другие. Люди, как Лукас Хильдебрандт, которые хоть и понимают, чего от них хотят, но все равно ни за что не сделают этого как положено. Космический круг Совершенного Бытия они принципиально называют Комическим духом Откровенного Нытья; а вместо того, чтобы идти навстречу Богу, упорно бредут в обратном направлении.
Для них это самый настоящий ад. Или, как минимум, борьба за жизнь.
Пять уровней неволи, зависимости, безумия.
Вилма Кадлечкова
Мицелий: Янтарные глаза
Перевод с чешского: Софья Токаревских
Москва
Издательство АСТ
Благодарность
Отдаю почести всем жертвам ссенских грибов — своим любезным и безжалостным бета-ридерам, без поддержки и замечаний которых эта история и дальше существовала бы как слой сведений в протонации вместо того, чтобы конденсироваться в виде слов на бумаге или экране.
Помогли мне прогрызть путь сквозь мицелий до самого дна следующие люди: Каролина Францова, Санча Филле, Виктор Яниш, Ондржей Миллер, Рихард Поданы, Зденек Рампас. Спасибо! И особенная благодарность моему мужу, Мартину Климу, за то, что за одиннадцать лет, пока я с переменным успехом и перерывами писала эту книгу, он не выставил меня с моей бандой инопланетян за дверь.
Вилма К.
Пять священных веществ. Пять уровней на пути к Озарению — самому прекрасному и самому страшному, что принесла цивилизация ссеан на планеты людей. Гмершал, по-терронски называемый Янтарные глаза, проломит барьеры сознания. Лаёгр, Лед под кожей, сосредоточит мысли на далекой цели. крё, Падение в темноту, уничтожит пламенем все, что было; а янтрн, Видение, откроет дверь в новый мир и новую реальность. И, наконец, к душе взовет рвё, Голоса и звезды,— и объединит хаос сомнений в единое и единственное целое, в Космический круг Совершенного Бытия.
Такова вера ссеан.
Однако существуют и другие. Люди, как Лукас Хильдебрандт, которые хоть и понимают, чего от них хотят, но все равно ни за что не сделают этого, как положено. Космический круг Совершенного Бытия они принципиально называют Комическим духом Откровенного Нытья; а вместо того, чтобы идти навстречу Богу, упорно бредут в обратном направлении.
Для них это самый настоящий ад. Или как минимум борьба за жизнь.
Пять уровней неволи, зависимости, безумия.
Гмершал=
Глава первая
Таинство Далекозерцания
«Самые важные вещи происходят втайне»,— говорили на ссе, и Лукас Хильдебрандт эту пословицу знал. Его глаз был наметан на непримечательные мелочи, которые могли повлиять на целый мир, и эта тоже не осталась незамеченной: на первый взгляд, незначительное событие, скрытое за суетой вокруг возвращения колонистов с Д-альфы. Пока медианты в поте лица пытались заслужить свою зарплату и заполняли все каналы нетлогов громкими заголовками вроде «Обнаружен новый ГУЛАГ», «Незаконные действия Совета по исследованию космоса», «Д-альфа открывает свою страшную тайну»,— он был на несколько шагов впереди и стучал в совсем другие двери.
Двери эти — портал из нержавеющей стали, полированного титана и свинцового стекла — выглядели торжественно, как и положено в административном районе. Однако хватало всего одного взгляда на размашистые и легкие, воздушно-атектоничные черты здания, чтобы понять, что это точно не банк и не ведомство, да и вообще не что-либо человеческое. ссенский стиль, который метко прозвали пришельческой готикой, гарантированно отпугивал всех финансистов, менеджеров и юристов — разве захотелось бы судебной фирме иметь офис в храме?
Лукас Хильдебрандт невольно вздрогнул от отвращения, входя сквозь роскошные двери в круглый зал с приглушенным светом, и его рука так же невольно потянулась к плечу в древнем приветствии Преданных и Избранных, Стоящих в Тени Акктликса, пока не вспомнил, что в Акктликса не верит. Он быстро спрятал ладони в мягкие складки пончо и тихо скользнул во тьму меж колонн.
Его окружила тишина, почти осязаемая после шума улицы,— это был совершенно другой мир. Лукас ощутил воздух святыни с примесью ароматного дыма, и у него под ребрами затаился страх. Он уже чувствовал, как воспоминания поднимаются со дна его памяти — самые чуждые ему воспоминания; он почти бросился обратно к дверям, пока его не накрыло волной непреодолимых образов. Но потом он напомнил себе, зачем пришел: Совет, Д-альфа, подозрение.
К черту ссе! Слишком мало времени, чтобы скрываться от их идиотского пафоса.
Он огляделся. В зале ожидала дюжина ссеан, молча и без единого движения — часть на ногах, большинство на коленях. Все без исключения склонили головы, обратив их к центру, где точно так же без движения стояла фигура Насекомьего бога. По традиции фигура была отлита из гладкой блестящей стали и установлена в карминовом аи — солнце — из розового мрамора и красного гранита. Обычно у святых нимб над головой, но у Акктликса — под ногами. Лукас ухмыльнулся. Было кое-что еще — особенность, которую любой упустил бы из виду, если бы не знал о ней: извилистые струйки, высеченные в лучах аи, уходящие в камень, как высохшие русла горных ручьев, и стекающиеся к ногам Насекомьего бога. Почерневшая корка на их дне выглядела как пыль железистого граната.
Но это была кровь.
Лукас обошел фигуру не глядя на нее и нашел себе неприметное место позади. Его темно-серое шерстяное пончо с длинной бахромой почти сливалось с цветом камня. В стене было несколько дверей, с обеих сторон имеющих узкие доски из иссиня-черного сланца, на которых светились надписи мелом. Он оглядел их — надписи были на чистом корабельном ссенском языке, без каких-либо знаков транскрипции и, конечно же, без перевода на какой-либо понятный человеческий язык. Причудливые узоры ссенского письма людям очень нравились — это мог быть неплохой принт для футболки,— но, конечно, мало кто разбирался в них достаточно хорошо, чтобы поставить на кон собственную жизнь. Неудивительно, что в этом здании посреди лучшего района Н-н-Йорка, кроме него, не было ни одного землянина.