– Друзья, - начал он не громко и пожал плечами, - коллеги по несчастью, товарищи. Не знаю, как правильно обращаться в нынешней ситуации.

– Народ, - бодро крикнул лопоухий зек, за что сразу получил затрещину от сидящего рядом Зубила.

– Хорошо. Пусть будет народ, - согласился профессор и так же не громко продолжил, - ситуация в которой оказалось человечество крайне сложная, критическая и безвыходная. Большая часть людей на планете Земля превратилась, мутировала, в новых существ, Серых монстров.

– Понял? Я же говорил зомби! – довольный Алекс подмигнул Харину.

– Нет, не зомби, - опроверг версию Алекса Травкин, - Новейший организм. Причиной мутации стали микроорганизмы по величине не больше клетки вируса. Они попали на землю случайно, с астероидом. Человек, который их нашёл, Фредерик, журналист, фотограф, фрилансер, не мог даже предположить, какая опасность проникла в его тело при первом же контакте. И пришельцам понравился наш организм. Правда, они решили улучшить его. Немного «абгрейдить».

– Профессор, простите, что перебиваю, - поднял руку старый полковник дед Аси, - микробы решили?
– в его голосе слышалась нота тревоги и непонимания, - Каким мозгом?

Травкин улыбнулся.

– Решили они с помощью нашего мозга, полковник, человеческого. Мы назвали микроорганизмы Эммы, в честь первого заражённого, Фредерика Эммуса, справедливо пологая, что это просто новый и очень сложный вирус. Сначала Эммы долго никак себя не проявляли. Они изучали нас. Распространялись по всему миру. От человека к человеку. От народа к народу, от нации к нации, при этом оставались невинными и незаметными. Первая попытка адаптации привела к массовой гибели людей. Помните страшную пандемию с высокой степенью летальности. Это был первый пробный шар. Пристрелочный выстрел. Попытка изменить тело и суть человека. Мы не поняли этого! – Травкин сделал длинную паузу и продолжил.

Весь научный мир объединился для создания вакцины, вместо того, чтобы изучить, того кто нас убивает. Вакцину создали. Быстро создали, оперативно. Эффективную. Весьма эффективную.

Профессор присел на приготовленное для оратора кресло и хлопнул себя по коленям.

– Начали прививать. Не всех. В первую очередь военных, мировые правительства, элиту, потом население. И тут же пандемия сошла на нет. Исчезла. Как и не было никакой болезни. Победа! Триумф медицины! Даже привить всех не успели. Не успели и не стали. Зачем? Эммы замерли, но не погибли и не пропали. Они сообщили друг другу об опасности вакцины. Вы спросите как? Да мы же сами всё рассказали. Информация, через разговоры по телефону, тексты в сети или даже обыденная болтовня на кухне поступает нам в мозг. Эммы смогли этим воспользоваться. Они как-то сумели обрабатывать информацию в наших мозгах параллельно с нами. Сразу по всему миру, сразу всем миром! Они просто ушли в "подполье". Не думаю, что Эммы смогли различить значения слов, фраз, на различных языках, понять язык цифр или прочесть сложные формулы. Нет, они основывались на психике и эмоциях. А мы поверили лёгкую победу вакцины. Поверили не все и я в том числе. Кроме того, остался открытым вопрос, где сам Фредерик. Единственный человек, известный науке, который умер и, - профессор сделал ещё одну длинную паузу, - умер и воскрес.

Травкин широко улыбнулся и продолжил:

– Вся информация о Фредерике исчезла сразу. Мир науки наполнился непроверенными сплетнями. А Эммуса забрали военные учёные, спрятали в своих тайных лабораториях. Для чего? – Максим Геннадьевич пожал плечами, не зная точного ответа.

– Воцарился мир и покой, жизнь вернулась в прежнее русло. Но Эммы не погибли и анализ крови любого человека легко это доказывал. Разве что у привитых и не привитых Эммы вели себя по-разному. Прививка сильно покалечила пришельцев. Научный свет говорил, ну и ладно живут себе в крови, и пусть будут. Они де не размножаются, организму не вредят. А случись что, есть проверенная вакцина, которую легко поставить на поток. В самом-то деле. Живут же люди всю жизнь, например, с вирусом Герпеса и ничего. Ну, подумаешь, при ослабленном иммунитете прыщик соскочит, поболит, и делов-то. Так и слили проблему. Сколько я не пытался доказать опасность пребывания Эммов в организме человека, меня просто не слушали, а позже и вовсе подняли на смех. И вот случилось, то что случилось. Мы все свидетели. Массовое вымирание населения по всему миру, воскрешение и мутация, хотя я бы назвал этот процесс абсолютным перевоплощением.

– Профессор, - подал голос Фельц, - если заражены все. Почему мы не изменились?

– Отличный вопрос!
– Травкин щёлкнул пальцами, - я себе весь мозг изломал, пытаясь понять, почему мы не изменились. Может группа крови или иная иммунная система, редкие болезни? Миллионы вариантов перебрал в голове, но ничего не подходило. Нужна была лаборатория и более глубокое изучение вопроса. К тому времени я уже принял решение ехать к моему коллеге и хорошему другу профессору Митнику. То есть сюда. Но и лаборатория не давала мне ответов. Даже наличие Мити глаза не сразу открылись.

– Митя это кто? – поинтересовался Харин.

Митя – это монстр, об этом потом. Продолжу. Сотни тестов не давали ответа, а ответ был на поверхности! Митя был бесполый. Никаких половых признаков! Понимаете! Поначалу я не обратил на это внимание, ещё бы такое чудище в клетке, подойти страшно, не то, что разглядывать, извините, есть у него яйца или нет. К тому же, как знать, может они через зад на свет появляются, а сами по себе гермафродиты. Но ничего подобного. Эммы не могут создавать тела, пока они могут их только менять.

– А создавать будем мы?
– подала голос Тамара.

– Бин-го, - грустно ответил Травкин, указав пальцем на женщину.

– Нафига они нас тогда жрали? – на этот раз Алекс задался вопросом.

– Не только нас. Всех и всё. Людей, кошек, собак, домашний скот, любую белковую пищу, даже тухлую рыбу в супермаркетах. Им нужен был белок для формирования нового тела, мышечной массы, развития. Я заметил, что как только Митя подрос и окреп, он стал отказываться от чисто мясного меню. Не брезговал фруктами и овощами, совсем от мяса конечно, не отказался, но думаю, посади его на сено он только похудеет, но с голоду не умрёт. У Серых адаптация к жизни на Земле почти стопроцентная.