Я жду, пока не услышу торопливое дыхание за шагами, слабый шелест листьев, когда руки касаются зарослей, а затем поворачиваюсь и бегу к перекрестку позади меня.

Он появляется из ниоткуда, но и я тоже. Он даже не замечает меня, пока мои руки не обвиваются вокруг его тела. Он сильно ударяется о землю. Я забираюсь на него сверху, коленями прижимаю его руки к бокам. Он борется со мной. Он сильный, и он, по меньшей мере, на двадцать килограммов крупнее меня, судя по сплошной стене мускулов, пытающихся сбросить меня. Ругаясь, я вытаскиваю нож из заднего кармана и прижимаю лезвие к его горлу.

Две потасовки менее чем за двадцать четыре часа. Либо эти путешественники становятся всё более дерзкими, либо я становлюсь капризной на старости лет.

— Откуда ты пришел? — спрашиваю я его.

Голубые вены вздуваются на белой, как бумага, коже его шеи, он пинает меня. Я вонзаю нож глубже на случай, если у него появятся какие-нибудь идеи, ровно настолько, чтобы оставить вмятину на его плоти. Теперь он не сможет двигаться, не причинив себе серьёзных травм. Я снова задаю вопрос, на этот раз на латыни.

— Убирайся, женщина, — выплевывает он.

Значит, англоязычный.

— Нет, пока ты не ответишь на вопрос.

Обычно я стараюсь проявлять больше такта, чем сейчас. Меньше всего мне хочется напугать кого-то, кто уже сходит с ума, но он не боится, по крайней мере, леса. Я видела, каково это — бояться этого места, страх на лицах путешественников, которые начали терять надежду, и на лице моего отца ближе к концу, когда он в итоге тоже потерял надежду.

Этот парень хочет быть здесь. Он пристально смотрит на меня. Он молод — семнадцать, может быть, восемнадцать. Его тёмно-русые волосы низко падают на глаза, которые того же цвета, что и окружающая его тенистая трава.

— Я не вернусь.

— Боюсь, у тебя нет выбора.

Я решаю пойти другим путём.

— Какой сейчас год?

Он смеётся, издевательский звук, который грохочет в моей груди.

— Вам не удастся обмануть меня этим, мадам. Время здесь не имеет большого значения.

Моя бровь выгибается.

— Значит, ты знаешь о лесе?

— Я же сказал тебе, я не вернусь, — говорит он, его голос напряжён, когда он давит на меня. — Нет, пока я не сделаю то, что должен.

— К несчастью для тебя, я не могу вот так взять и просто позволить тебе выйти отсюда. Это противоречит моей должностной инструкции.

Его лицо морщится, как будто он пытается осмыслить то, что я только что сказала. Он откидывает голову на землю и вздыхает.

— Ты не можешь заставить меня никуда идти.

— О, я позволю себе не согласиться.

Мне нужно отправить его назад, и эти хождения туда-сюда на меня не действуют. День может и выдался томным, но это ничего не значит, и я не хочу отвлекаться на другого путешественника и случайно позволить одному — или обоим — проскользнуть сквозь трещины.

Я сильнее прижимаю нож к его горлу.

— Предполагаю по твоему акценту и одежде, что ты британец, из восемнадцатого или начала девятнадцатого века. Достаточно близко?

Его грудь поднимается и опускается, он пытается отдышаться.

— Ты не можешь отправить меня обратно, если я не скажу. Путешественники должны быть возвращены в своё время и место, и ни в какое другое.

Мои глаза расширяются.

— Откуда ты это знаешь?

— Я бы предпочёл не говорить.

Было время, или точнее мне так говорили, когда секреты леса были общеизвестны в нашем мире, прежде чем они перешли в царство сказок. Так что, думаю, неудивительно, что, в конечном счете, я наткнулась на путешественника, который знает, что это за лес и что он делает. Но это знание не даёт ему права пересекать моё время — которое, похоже, было тем, куда он направлялся, судя по его траектории, — или любое другое, если уж на то пошло.

— Ты прав, я действительно должна отправить тебя обратно в твоё собственное время и место, — я пожимаю плечами. — Плюс-минус пятьдесят лет.

— Ты лжешь, — говорит он, но в его глазах мелькает крошечная искра сомнения — или, может быть, страха, — и это всё, что мне нужно.

— Знаешь, это не точная наука. Так что у тебя есть выбор. Я могу отправить тебя обратно через правильный порог, или могу угадать и всё равно отправить тебя обратно. Я могу быть права, а могу и ошибаться. В любом случае для меня это не будет иметь большого значения. Но если я ошибаюсь, ты будешь жить без своей семьи, без своей собственности и без всего остального, что ты построил для себя до конца своей жизни. Каково это будет?

Он двигается быстро — выдергивает руку из-под моей хватки и накрывает своей ладонью мою руку и отводит лезвие от своей шеи. Нож вонзается в него в процессе, и капля крови капает на его кожу, лениво стекая по ключице. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

— Даже если бы это было правдой, а я очень хорошо знаю, что это не так, я уже потерял всё, — его голос срывается, и ломкий звук пронзает моё сердце. — Вот почему я здесь. Пожалуйста. Дай мне пройти.

— Я не могу.

Я говорю это убежденно, со всей властью, которую даёт мне моё положение, но я не могу полностью встретиться с его страдальческим взглядом. Он разочарованно выдыхает. Я решаю попробовать ещё раз.