– Кош, слышишь?

Кощей вздрогнул. Полоска света была уже перед ними.

– Я говорю, обопрись на меня, я дверь толкну. Не падай только. Готов?

Кощей кивнул, и они ввалились в светлую гостиную.

– Хохма! Ты зачем его приволок? Он же горит весь! – налетела на них Белка.

– Жи-и-ив, Коши-и-к! – радостно загремело сбоку и, уронив стул, к ним подскочил Кушак, загребая обоих в тесное объятие. – Жи-и-ив! Жи-и-ив!

Хохмач заслонил собой вожака и попытался оттолкнуть бушующего норика:

– Дурень, у него рёбра трещат! Оставь его в покое!

– Всё-всё! – перекричал их Кощей, освобождаясь. – Я жив. Рад снова вас видеть, обормоты, – он проковылял к столу и тяжело опустился на стул. – Где Клюв?

– В гнезде, на учениях, – Хохмач тоже сел.

– Сколько ещё прибыло?

Кушак довольно надулся.

– Ну?

– Девять, – пробасил тот наконец, деловито подпирая бока.

– Девять… – повторил Кощей, – девять. Почти десяток за два дня! – он уставился на Белку. – Где ты их положила? Им хватает еды?

– Мы гнездо навесом скрыли, от дождя. Еды хватает. Одеял поди тоже, ток вот одёжу бы про запас, мороз на носу, а они, тьфу, голытьба сплошная! – Белка всплеснула руками и села рядом. – Ты бы воротился да лёг, Кошик, а?

Кощей пропустил её просьбу мимо ушей. Глаза его горели.

– Такими темпами и не понадобится одёжа, до мороза успеем Рощу потрясти. Девять новых, а всего сколько? – повернулся он к Кушаку.

– Боле двух десятин.

– Двадцать четыре, – уточнил за нориком Хохмач.

– Ещё столько же собрать, и можно приступать к делу… – задумчиво протянул Кощей и потёр перевязанный бок.

Хохмач с сомнением поцокал, глядя на бинты.

– Да-а… – Кощей перехватил его взгляд и почувствовал, как всё внутри закипает. Он треснул кулаками по столу и встал. – Вот же заноза!

Табурет с грохотом повалился набок. Боль пронзила насквозь, согнув вожака, как от удара. Белка закрыла рот руками. Кушак шагнул было на помощь, но Кощей остановил его побелевшими глазами, потом воткнул их в стену. Туда, где за решеткой сидела его Заноза, одним своим появлением разрушившая отлаженную работу по набору новых леших. Он тяжело втянул воздух в разбитое тело и разжал кулаки. Хохмач не спускал с него глаз, ожидая распоряжений. Кощей медленно выдохнул. Глаза потухли.

«Это не поможет. Ничего не изменить, – внушил он себе – Подумаешь, битые рёбра. Посмотри на себя! Ты свободен! Ты должен победить с тем, что есть».

– Ладно, – он посмотрел на Хохмача, – пойдём, проверю Занозу, а потом ты, Кушак, покажешь мне новолеших, – кивнул он норику.

– А то! – повеселел тот.

– Плащ принеси, не хочу, чтобы они меня видели таким.

Белка тоже оживилась и затараторила по-матерински:

– Кушик, плащ висит на изголовье, я уж его подготовила. Кош, откушай чего сперва, а? Голоден поди, два дня и две ночи лежал, – она поставила на ножки табурет. – Посиди, я мигом…

Кощей прислушался к себе.

«Пожалуй, она права».

– Спасибо, Белка, плесни мне водицы сперва, – он осторожно сел. – Сначала осмотрю всё, а после уж пировать будем.

Перед ним тут же возникла чашка с водой. Он осушил её, морщась на каждом глотке, затем снова поднялся, и на его плечи лёг тяжёлый маскировочный плащ. Коричневая зелень ткани оттенила собой болезненный румянец на щеках, и Белка одобрительно закивала:

– Выглядишь даже здоровее, чем был.

Вожак неопределённо хмыкнул в ответ, закутался поплотнее и уже без чьей-либо помощи потащил себя на выход. Чёрная спина Хохмача тенью поплыла за ним. Кушак переглянулся с Белкой, пожал необъятными плечами и вышел за ними боком. В тёмных сенях с Ждальней Кощей обернулся:

– Идите, скоро присоединюсь.

Он немного постоял, наблюдая, как все выходят, и медленно зашагал к прутьям Ждальни. Злоба возвращалась. Заноза демонстративно отвернулась, и он не мог видеть её лица. Она стояла посреди клетки.

«Гордая упрямка… как Лия… – Кощей равнодушно пробежал глазами по её светящейся в темноте косе. – Волосок к волоску… нашла время. А нога вроде лучше, раз стоит. Хорошо, не сломала».

– Эй, – позвал он.

– Сама обходительность… – буркнула Заноза не оборачиваясь.

Кощей скривился в усмешке. Злость отступила.

– Кусачая, ты как тут устроилась? – он заметил на полу одеяло и маленькую подушку. – Я смотрю, ты ей понравилась.

– Кому?

– Белке. Вон как тебя обхаживает. И вода стоит, и раны перебинтовала… даже одежду зашила…

– Где ты был? – коса взметнулась в сторону змеёй, и из полутьмы на Кощея уставилась пара больших недовольных глаз. – Я тут торчу уже две ночи! Они орут там, и вообще, я что, тебе диковина какая?! Ходят на меня пялятся! Будто я зверь невиданный!