Тимур касается царапины и ухмыляется.

— Веткой поранился, — отвечает он, беспечно пожимая плечами.

— Веткой? — хмыкаю я.

— Ну да, а что? — бросает он щурясь.

— Да хватит тебе! Почему ты держишь меня за идиотку? — кричу я, вскакивая.

Тимур непонимающе поднимает бровь.

— Извини!? — гремит он, также поднимаясь.

Я теряюсь, чувствуя, что переступила черту, тонкую грань, позабыв о том, что этот мужчина вряд ли потерпит какого обращения. Но мне уже поздно отступать и я решила объясниться.

— Ты скрываешь свою деятельность, — уже не так смело продолжаю я.

— Да, потому что это не твое дело! — холодно цедит он каждое слово.

— Я видела! — выкрикиваю я.

Он смотрит на меня так, будто я мелкая собачонка, которая сорвалась с поводка хозяина и теперь тявкает на незнакомца. Его взгляд холодный, колючий, высокомерный…

— Что ты видела? — его брови взлетает вверх, — итак?

Я зашла слишком далеко, чтобы отступать.

— Я видела, как ночью ты привёз кого-то, я почти уверена, что девушку и спрятал её в бане! — тяжело дыша отвечаю я.

Тимур молчит, смотрит на меня слегка прищурившись, но не издаёт ни звука, а затем подходит. Он становится всё ближе и ближе, а я взываю к своему самообладанию, чтобы её пуститься прочь.

Стою на месте, я не трусиха! Я не боюсь! Или, по крайней мере, делаю вид, что не боюсь.

И тем не менее, делаю несколько несмелых маленьких шажков назад, пока не упираюсь в спинку дивана, который стоит посреди гостиной.

Тимур совсем близко, он останавливается, уперев руки в спинку дивана и заключив меня в ловушку.

— Малыш, — произносит он ледяным тоном, от которого мороз по коже. — Я не понимаю, о чем ты таком говоришь, — он улыбается мне одними губами. — Может быть это был сон?

— Я видела…,- шепчу я, пытаясь стоять на своём.

— Кажется, ты мне не веришь, — бросает он беспечно.

Я чувствую себя неуютно, хочется вырваться из плена его рук.

Зачем, зачем я полезла, куда не следовало! По телу разливается холод и озноб, а когда рука Тимура накрывает мою, я невольно вздрагиваю.

— Вот как мы поступим, — говорит он, а затем смотрит, не отводя взгляда, — мы сейчас сходим и вместе посмотрим, есть ли кто-то в бане, как ты говоришь, или нет.

Глава 20

Мы пересекаем участок и идем по тропинке в сторону бани. Тимур впереди, я немного позади. Иду и смотрю на его огромную прямую спину, на разворот плеч. Одним своим ростом он может внушать страх на окружающих. Плетусь за ним и гадаю, мог бы Тимур притащить ночью человека и спрятать в бане? С другой стороны, зачем ему это?

Глупости какие! И стал бы он теперь вести меня туда, если бы это было действительно так!?

Мы проходим небольшую беседку с мангальной зоной и поднимаемся на открытое крыльцо бани.

Тимур подходит к двери и делает мне жест рукой. Мол смотри, здесь всё открыто и нет даже замка или чего-то подобного.

— Прошу, смотри, не заперто, — он несколько раз демонстративно дёргает ручку и затем тянет дверь на себя, а сам отходит в сторону, пропуская меня вперёд.

Я в этот момент хочу провалиться сквозь землю. Чувствую себя неуютно под его холодным пристальным колючим взглядом.

Как глупо вышло! Ну разумеется тут никого нет и быть не может!

А что, если это был сон? Может же быть такое? Я много нервничала последнее время, а ещё беременность… Я понятия не имею, как могло случиться, что мне такое почудилось!

— Заходи, смотри, чего же ты стоишь тут! — цедит он, видя мою нерешительность, а на его лице замирает скептическое выражение.

Я не двигаюсь с места.

— Алина! Иди же! Раз ты меня в чем-то подозреваешь, заходи! — рявкает он.

— Я, я была неправа, я тебе верю и не пойду, — отвечаю я, едва шевеля губами.

— Что!? — гремит он.

Тимур отпускает ручку двери и та немедленно плавно сама собой закрывается, а он подходит ко мне вплотную.

Я вижу как его лицо превратилось в ледяную злую маску.

— Мне это не по душе, — говорит он, затем прищуривается, словно что-то вспомнил. — Знаешь, я тут подумал, я считаю что твой поступок не слишком уж благоразумный, ты меня обвиняла, довольно неприятно, я же не похищаю людей в самом деле, — хмыкает он.

Я не представляю, к чему он клонит… Да и ответить мне нечего на его обвинения. Он прав, я, гостья в его доме, а Тимур примчался ко мне по первому зову, хотя я бросила его когда-то. Он поступил благородно, как минимум, а теперь я строю какие-то ужасные догадки относительно его! Чем бы он ни занимался, чем бы не зарабатывал, разве я вправе осуждать его? Что — то выясняю, подсматриваю, обвиняю в конце концов!