Его поцелуи, его прикосновения заставляли тело дрожать. Он чувствовал её, как самого себя, и страдал, отчаянно желая помочь. Боль всё ещё была рядом, и желание смерти никуда не делось, но Локс умел лечить, умел любить, и он не давал Айен умереть.

— Ты чувствуешь это, чувствуешь? Ты живая. Моя родная Ася.

Вскоре в лесу завыли волки, но Ася не боялась их. Это её волки.

Она почувствовала себя живой. Невероятно живой.

Руки и ноги сплелись в узлы, вокруг них таяли сугробы, снег мягко сыпался на их головы.

Даже если она умирает в этом снежном крошеве, прямо сейчас (или уже целую вечность), то пусть так и будет. Мы никогда не знаем, в каком виде с каким лицом к нам придёт смерть, и сколько раз она уже навещала нас. Сейчас смерть хотя бы была Локсом и так увлеченно её любила.

«Я могу любить. Просто любить его сейчас, словно это единственное мгновение в моей жизни. Первое. Последнее».

Ловить снежинки губами и дарить их друг другу в поцелуе.

Останавливать падение снежинки, чтобы поцеловать её с обоих сторон.

Зарыться в волосы друг друга и вдыхать запах.

Чувствовать, как горят пальцы от прикосновения к спине.

Ася, ты живая.

Они провели там несколько дней. Бродили в лесу, любили друг друга, кричали, смеялись. Летали над чёрным лесом. Укрывались снежными одеялами.

И в конце концов, решили выйти к границе Локации, где начинались владения Жанин.

Деревянный домик Жанин с настоящей печкой и низкой маленькой дверью, с вязаными ковриками, давно стал тайным убежищем их команды. Они встречались, когда кто-то из них ставил на столик у окна букет лесных цветов днём, а свечу — ночью. Тогда образ этого дома сигналил в мозгу как навязчивая реклама, и нужно было идти на помощь. Сейчас в Локации было ближе к полуночи, стояла тихая летная погода.

На пороге Ай скинула снежное одеяло и повернулась к Локсу.

— Я не умерла, да? И учителя, наверное, ищут нас. Как мы будем дальше жить, Локс?

— Разберёмся. Уйдём от Учителей. Станем свободными. Не бойся, Ася. Я с тобой. И Жанин всегда на твоей стороне. Разве что Даниэль будет не рад, что мы с тобой провели столько времени наедине так близко.

— Даниэль? Почему?

«Какой Даниэль? Почему я не помню в нашей команде такого человека?»

— Не важно, — вздохнул Локс, зарываясь в светящиеся волосы Аси.

Внутри было тепло. Печь никогда не переставала греть, на подоконнике сияла свеча. Круглый вязаный коврик. Интересно, Жанин, наверное, сама вязала его?

Двое залезли на печь, и лоскутное одеяло, которое Серж и Мальвина подарили Жанин на день рождения, стало самой уютной вещью на свете.

Хозяйка пришла утром, с нею зашли два волка и облизали голые ступни Локса.

— Эй, пупсики! Мы вас обыскались! Сержа снова лечат наяву от бессонницы после миссии. Мальвина скитается грустная да вялая по ярморочным Локациям. Даниэль заколебал орать в каждом сне, чесслово, ужасный паникёр. А вы тут чегось делаете? Ляяяя, классные, я никому не скажу, — выпучила глаза хозяйка.

— Жанин, отстань, — улыбался Локс.

Но эта веселушка облокотилась на грудь Локса и повела бровью в сторону Аси, отвернувшейся к стене.

— Как она? Я сходила с ума. Мы все переживали.

— Ты присмотрела за НИМ? — шёпотом спросил парень.

— Да. Я спрятала его на границе реальности и сна, в укромном местечке. Ей уже можно сказать?

— Пока не надо.

Ася повернулась, скинув одеяло.

— МНЕ МОЖНО ГОВОРИТЬ ВСЁ. И ВСЕГДА.

Вот что значит, Лидер команды. Жанин вытянулась по стойке смирно и отчеканила:

— Птенец спрятан, вылечен и присмотрен! Даниэль создал очень сложную Локацию, и только я имею от неё ключ. Мало того, дом спрятан во времени сна, пока цветёт вишня.

Ася выдохнула. С воздухом из грудины вышел стон и боль.

— Вас преследовали учителя?

Жанин стащила с них одеяло и протанцевала по комнате. Стройняшка, с короткой стрижкой, с огромными чёрными глазами, красотка, одним словом.

— Ну и что? Больно я их боюсь. Я даже никогда не выполняю команду о стирании памяти об отношениях. Я просто им вру. Учителям. Я читер, ясно? У меня такой парень есть в одной Локации, закачаешься! Спускайся, расскажу!

— Выдай нам сначала штаны, — попросил Локс.

Создавать вещи в сердце чужой сонной Локации мог только её создатель, поэтому ходить им голыми, если б стройняшка не сжалилась и не выдала им одежду.

Теперь они выглядели как брат и сестра — в одинаковых светло-серых потёртых шмотках.

Жанин предпочитала платья — облегашки и туфли на шпильке.

Возле костра вечером все сидели рядком и наблюдали, как на границе с Локацией идёт снег.

— Вам бы всё-таки проснуться, там же переживают. Твой друг, Амелис, наверное не отходит от тебя, да? — пихнула локтём подругу Жанин.