— Приятный бонус… Я, правда, не рассчитывал, что буду первым, но… девственность в наше время переоценивают, поэтому не заморачивайся по этому поводу. Твоя очередь: как ты добралась до дома?

— Меня подвез знакомый…

— И много у тебя ТАКИХ знакомых?

— Нет… двое… — «если и тебя считать таковым». — Почему не пошел за мной? — Наша викторина выглядит паршиво. Такое чувство, что два заклятых врага решили раскрыть друг другу все карты.

— Были дела поважнее… — Плотоядно усмехается, и я посильнее сжимаю челюсти, проглатывая всхлип вперемешку с воем боли и разочарования.

— Бывшая…?

— Она самая… — То, как он это сказал… Теперь у меня нет сомнений в том, чем они занимались, оставшись вдвоем.

Сердце в груди сжалось с такой силой, что мне понадобилось сделать несколько глубоких вдохов, которые вызвали странное и неприятное давление внутри.

Разворачиваюсь и медленно выхожу из гостиной.

— Далеко?

— Вещи соберу. — Глухим голосом отвечаю и поднимаюсь по лестнице.

В комнате собираю только то, что принадлежит мне.

Быстро переодеваюсь в свои старые шмотки, избавившись от платья, словно от оков.

За спиной скрипнула дверь, и я чувствую, как её взглядом прожигают глаза предателя.

— Оно целое, но, к сожалению, вернуть ты его не сможешь. В магазине нет возврата, как оказалось. Но ты ведь это и так знаешь… — Говорю, продолжая стоять спиной.

Андрей долго молчит, наблюдая за каждым моим движением. Неужели переживает, чтобы я не прихватила лишнего?

— Думаю, тебе стоит переночевать здесь, а утром поступай, как знаешь.

— Нет. Спасибо, но я уйду сейчас.

— А есть куда? — Я не вижу, но уверенна, что он приподнял свою бровь с какой-то долей надменности.

— Есть… — Я не имела в виду Игоря, нет… Нужно смирится с тем, что мне придется вернуться домой…

— Ну да, есть… Твоя квартира пока пустует, поэтому всего доброго.

Я резко поворачиваюсь к нему лицом, выронив из рук сумку.

— В смысле?

— В прямом.

Андрей демонстративно разворачивается, и уходит.

Хватаю сумку и бегу за ним вниз по лестнице, судорожно хватаясь за поручни, чтоб кубарем не покатится, и не свернуть шею.

— Стой!

Ноль реакции.

— АНДРЕЙ! Остановись!!!

Идет себе спокойно и даже не думает замедлять шаг.

— Крестовский! Что значит «пока пустует»? Где мать?

Я лишь удосужилась скользящего взгляда, и снова тишина.

Подхватываю первое, что попало под руку, и ваза с двойным стеклом летит в спину наглому мужику, но он не видит, зато отходит в сторону очень вовремя.

Емкость сталкивается с дальней стеной, и вдребезги разбивается.

— С ума сошла? — Снова эта бровь и спокойный голос.

Интересно, если бы она ему в голову попала, эта блядская волосатая дорожка так же уверенно двигалась?

— Я спрашиваю, где мать?

— Я спрашивал, кто тебя привез.

— Как для корыстного человека, который еще пару часов назад трахал свою бывшую, ты слишком любопытный.

— Тогда разговор окончен.

Покидаю дом, выскакиваю за ворота, а на улице уже немного сереет.

Нормально. Пройдусь, подумаю, пока дойду до ближайшей остановки, уже совсем светло будет.

Я оставила в комнате всё, что дарил или давал мне Андрей, соответственно и телефон и деньги остались на кровати. Значит, теперь только пешком.

Через час мои ноги горели огнем. Вроде и не ленивая, ходила много, но сейчас я чувствую такую усталость и опустошение, что едва могу удержаться на дрожащих конечностях.

Иду еще минут 40, пока лесопосадка не остается за спиной, а впереди мелькают уже не частные, а обычные многоэтажные дома.

Присаживаюсь на первую попавшуюся лавочку и зарываюсь пальцами в волосы.

Каких-то несколько дней, а боли куда больше, чем за предыдущие лет 10.

— Девушка, с Вами все в порядке? — Над головой слышится голос незнакомой женщины.

Устало приподнимаю голову вверх, смотрю на опрятную бабульку впереди и выдавливаю из себя улыбку.

— Да, спасибо… просто устала…

— Нужна какая-то помощь?

Отрицательно мотаю головой, и она неуверенно отступает, несколько раз обернувшись в мою сторону.

Ладно, отдохнула, пора и в путь.

Шаркаю кедами по битому асфальту, когда около моей левой ноги слышу резкое торможение.

— Садись в машину! — Ненавистный голос звучит довольно грубо, и сейчас, я бы больше обрадовалась отцу, но… из приоткрытого окна на меня нагло смотрят глаза Андрея.