Смысл понятия «добро», который кажется нам очевидным и само собой разумеющимся, на самом деле очень условен и относителен. То есть условны и относительны наши представления о добре. То есть они недостаточны. Они очень субъективны. Неужели не существует объективного, абсолютного критерия определения того, что есть добро?

Кто-то скажет: «Зачем мудрить? Неужели не достаточно просто быть хорошим человеком? Неужели надо обязательно задумываться о вторых и третьих смыслах добрых дел?» Конечно, можно, ни о чем не задумываясь, просто быть хорошим человеком. А можно бездумно попасть в такую ловушку, что потом будешь рвать на себе волосы и дико выть: «Я столько зла натворил, но ведь я же хотел только добра». Сколько человеческих судеб оказалось покалечено под лозунгом: «Мы хотели тебе добра». Четкое представление о добре необходимо для того, чтобы этого избежать.

Фандорин уверен, что служит добру, потому что ловит преступников, а они – носители зла. Но его главный антагонист Грин тоже уверен, что служит добру, потому что хочет избавить Россию от кровопийц-эксплуататоров, а они – носители зла. И вот два нормальных мужика сживают друг друга со света и каждый – во имя добра. Как же мы определим, чьё добро добрее? То, в котором меньше примесей зла? Но примеси зла есть в любом человеческом добре, а больше или меньше – практически невозможно определить, во всяком случае, процесс подсчета будет очень субъективен.

Мы не можем определить добро, как отсутствие зла, потому что круг замкнется: зло – это отсутствие добра, а добро это отсутствие зла. Но всё-таки давайте попробуем дать определение «от противного», потому что в этом случае получим возможность опереться на «общечеловеческие ценности». «Что такое плохо» – это ведь всем известно, это зафиксировано в уголовном кодексе любой страны. Не делай ни чего из того, о чем гласит уголовный кодекс, и будешь на стороне добра.

И тут мы убеждаемся, что общечеловеческих ценностей на самом деле очень мало. Весьма немногие поступки подлежат безусловному осуждению со стороны всех людей, независимо от религиозных и политических убеждений или национальных традиций. Убийство, кража, разновидности насильственных преступлений. Пожалуй, всё. Но даже эти, казалось бы, общепризнанные отступления от принципов добра, на самом деле очень условны.

Как быть с убийством на войне? А с убийством по приговору суда? А с убийством при самообороне? А с убийством ради предотвращения массовой гибели людей? А с убийством во имя высшей цели? На эти вопросы существует бесчисленное количество точек зрения. Значит, отказ от лишения человека жизни не есть абсолютное добро. Это как посмотреть.

Кража. А как быть с военной добычей и трофейным правом? А как посмотреть на «экспроприацию экспроприаторов»? Прудон считал, что любая собственность – это кража. Он либо прав, либо нет. Опять всё зависит от точки зрения.

Изнасилование. Есть традиции согласно которым для заключения брака согласия невесты не требуется. Но если женщину имеют без её согласия, так это и есть изнасилование. Но любая традиция олицетворяет собой добро. Значит, и на изнасилование можно посмотреть, как на добро. («Сама же потом спасибо скажет») А разрешение мусульманину иметь неограниченное количество наложниц? Наложницы – рабыни, рабынями по доброй воле не становятся, значит любая наложница есть жертва изнасилования, одобряемого религиозной и национальной традициями, которые фиксируют представления о добре.

А если девушка из нищей семьи, которая жила в хижине и голодала, попала в гарем богатого эмира и живет теперь во дворце, и объедается деликатесами, то эмир, очевидно, может считать, что сделал для девушки добро? И сама она может так считать. Но она может считать и по-другому, воспринимая то, что с ней произошло, как величайшее зло.

Так где же объективное добро? Змей искушал Адама и Еву: «Откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». Змей не совсем обманул людей, ведь и Бог потом сказал: «Вот, Адам стал, как один из нас, зная добро и зло…» Так почему же мы-то сегодня не знаем, что такое добро и зло, если это узнали уже первые люди? Может быть, они просто узнали о существовании добра и зла, а вовсе не познали их суть и смысл? Либо Адам и Ева узнали то, чего мы сейчас уже совершенно не понимаем.

Рецепт счастья

Есть ли хоть что-то, чего хотят все люди? Да, есть. Все хотят быть счастливыми. Счастье – это состояние глубокого психологического удовлетворения, и стремятся к нему все без исключения. И хотя люди имеют очень разные желания, очень разные представления о добре, о собственном благе, но все одинаково хотят, чтобы «на душе было хорошо». Но есть очень немного желаний, исполнение которых делает человека счастливым. Устойчиво счастливым, что не надо путать с кратковременной эйфорией. Если бы вдруг исполнились все желания всех людей в мире, через некоторое время большинство людей почувствовали бы себя глубоко несчастными, потому что они имели ложные представления о том, что может сделать их счастливыми.

Очень сильно разочаровались бы те, кто стремился только к материальным благам. Получив неограниченный доступ ко всему, что можно купить за деньги, они кайфовали бы некоторое время, а потом почувствовали бы страшную пустоту – больше ни чего не радует и стремится уже не к чему. Та же участь ожидала бы тех, кто стремится к власти. Овациями, всеобщим преклонением и повиновением можно быстро насытиться, а от одиночества, которое им обычно сопутствует, уже не избавиться ни когда. Кто видит счастье только в том, чтобы избавиться от мучений, так же будет разочарован: ну вот ни чего не болит, ни кто мучает, настал долгожданный покой, а дальше что?