Это удивило меня. Удивило и обрадовало. И лишь еще больше распалило во мне желание и решительность спасти его.

— Не волнуйся, мой дорогой супруг, — улыбнулась я мужу. — Я смогу постоять за себя даже без магии. Поверь мне.

— Я не хочу потерять тебя. — Он протянул мне свою ладонь, и я, не колеблясь, вложила в нее свою.

— Со мной будет Норд, он вернет меня к тебе даже ценой собственной жизни, будь уверен. Также я хотела бы взять с собой придворного лекаря на случай, если нужно будет подлатать меня или Норда. Но, Андрада, возможно, вернуть мне силы мы не можем, но наделить светлой магией кинжал получится?

Глава 30

Эту ночь Сильвия провела в покоях своего супруга, а Альва, Вилья и мать короля — в покоях Андрады. Сон Дерека и его жены охраняли снежный барс и черный ворон, гостей магички — большая рыжая лисица.

Демонесса, еще недавно отвергаемая своим законным супругом, лежала обнаженная в широкой мягкой постели, на шелковых простынях, заботливо укутанная Дереком в шерстяной мягкий плед. Ее голова с разметавшимися длинными черными волосами покоилась на широкой сильной груди короля, а его рука по-хозяйски лежала на ее боку. Сон властителей Калдвинда был различен: Сильвия, морально вымотанная переживаниями, спала крепко, просто утонула в объятиях Морфея, но ее муж, привыкший к опасностям воин, спал чутко и просыпался даже при легком движении крыла Норда или мягкого урчания Вита.

После битвы с волком и ведьмой, фамильяры были хорошо потрепаны, но чистая светлая магия Андрады залечила их раны, только откушенное ухо Вита отрастить не удалось, и он на всю оставшуюся жизнь был обречен ходить одноухим. Впрочем, потеря не особо расстраивала барса, ведь он был ужасно горд собой. Это был его первый бой, самый первый, и ему сразу же удалось почти придушить здоровенного волка. А ухо… Обойдется и без него. Барс был спокоен, но всю ночь не смыкал глаз, охраняя покой хозяина, сидя у кровати.

Норд тоже не заснул: он вычищал свои крылья и раздумывал о том, как пройдет их с Сильвией путешествие. Он считал затею хозяйки довольно опрометчивой и глупой, но понимал, что вдруг вспыхнувшие в ней чувства к Дереку застелили ей глаза, и она готова была пойти на все, чтобы спасти его. Что ж, придется ему, Норду думать за них двоих, потому что мысли Сильвии явно будут не с ним, а во дворце.

Кинжал, который в день свадьбы купила у уличного торговца Сильвия, лежал рядом с изголовьем кровати на невысокой деревянной тумбе, которую когда-то давно приказал поставить Дерек (она служила ему подставкой для кубков и бутылок вина). Лезвие этого обоюдоострого короткого узкого кинжала, расписанного затейливым узором, светилось дымчатым голубым светом. Светом Андрады. Магичка вложила в него часть своей магии, но он не мог убивать: магия Андрады дарила жизнь, но не могла забирать ее. Несмотря на это, кинжал мог нанести противникам тяжелый урон, что было достаточно для самозащиты.

Посреди ночи Дерек в который раз проснулся: в полудреме он вспомнил об изумрудах, которые на свадебном пиру преподнесла в дар молодоженам герцогиня Скогард. Эта заносчивая пожилая дама утверждала, что купила эти камни в Эммерленде, и что они загорались светом, когда владелец находился в опасности. Осторожно, чтобы не разбудить жену, король покинул постель, подошел к столу и нашел в одном из его ящиков маленькую шкатулку, закрытую на ключ. Найдя ключ, Дерек открыл шкатулку, достал два изумруда и поднес их к глазам. Яркий свет полной луны, прокравшийся в королевские покои, заставлял драгоценные камни, зеленые, как трава летом, сиять. Изумруды были небольшие, но идеально круглые и красиво ограненные. Король услышал шорох за своей спиной и обернулся. Его лицо осветила мягкая улыбка: Сильвия скинула с себя одеяло и теперь лежала перед ним, нагая и прекрасная. Дерек застыл от этой красоты, и его разум, как стрела, вытянутая из туго натянутого лука, пронзила мысль: он любит. Любит эту женщину.

Как он сможет отпустить ее одну, без него? Отпустить в такое опасное и дальнее вынужденное путешествие?

Но Дерек знал: эта красавица настолько упряма, что запри он ее на замок в своих покоях, она все равно оттуда сбежит.

POV Сильвия

— Ты точно не сможешь пойти с Сильвией? — спросил Дерек своего снежного барса. Уже в третий раз.

— Я же сказал: мне запрещено покидать тебя! Меня к тебе привязали намертво! — раздраженном тоном ответил Вит. Его длинный хвост дернулся, словно этот вопрос уже порядком его достал.

— Дерек, не волнуйся ты так! Я обещаю, что вернусь к тебе целой и невредимой! Пусть у меня нет моих демонических сил, но этот кинжал и платья, которые лежат в моей сумке, будет мне надежной защитой. — Я достала из-за пояса свое волшебное оружие и поднесла его острием к шее мужа, отчего тот невольно приподнял подбородок.

— Платья? — удивленно промолвил Дерек.

Мы стояли у высоких ворот, ведущий вон с придворцовой площади, окруженной высокой каменной стеной, по дороге в город. Уже рассвело, но солнце не смогло пробиться сквозь тяжелые снежные облака, сыпящие на нас редкие снежинки. Так как дворец стоял на высокой горе, меня и белоснежного коня Снёхеста ждала широкая, но довольно крутая дорога вниз. Я была полностью готова к отъезду: на мне были теплое шерстяное платье, шерстяные чулки, высокие кожаные с мехом енота внутри сапоги на толстом низком каблуке, поверх платья была накинута длинная пуховая шаль, а завершал мой образ зимней путешественницы толстый подбитый мехом песца плащ с капюшоном. Не забыла я и шерстяную шапку и кожаные с мехом перчатки. К седлу моего могучего коня были пристегнуты две холщовые сумки, в которых хранились мои вещи, смена белья, личные принадлежности и небольшой мешочек, набитый золотыми монетами. Другой мешочек с серебром был привязан к моему поясу. В первый раз в жизни на мне было так много одежды, но мне было тепло и уютно. Особенно меня радовал мой бледно-зеленый плащ: надевать в дорогу что-то яркое было бы сумасшествием. Мне незачем привлекать к себе внимание.

С дочерями Дерека я уже попрощалась. Отец не разрешил им покидать дворец, хоть они и уговаривали его позволить им провести меня. Даже Альва робко обняла меня на прощание, что заставило мою душу зацвести от радости. Вилья так и вовсе не желала выпускать меня из своих цепких объятий, мне даже пришлось мягко, но решительно отстранить ее от себя. Леди Сульвай поцеловала меня в лоб, дала свое благословение и отпустила. Мне нельзя было мешкать: жизнь моего возлюбленного мужа была в опасности, и только я могла спасти его.