— Мама смотрит на тебя с небес и плачет! — Глаза Альвы наполнились слезами, а ее губы задрожали, и мое сердце тут же пронзила игла. — Она так любила тебя, папа, так любила! А ты предаешь ее любовь… Ты предаешь нас всех!

— Не говори так… — Я стремительно подошел к дочери, опустился перед ней на одно колено и взял ее маленькие ладони в свои. — Альва, сокровище мое, я клянусь тебе, что не желаю этого брака, и моя душа противиться мысли о том, что рядом со мной на троне будет сидеть эта красноглазая девица. Но она никогда не займет место твоей матери. Я любил и люблю только мою Катарину и вас, моих дорогих дочерей… Вытри слезы, Альва. — Дочь крепко сжала мои ладони в ответ и улыбнулась сквозь слезы, и это дало мне понять, что мне удалось унять ее гнев.

— Ты обещаешь, что никогда не полюбишь ее? — прошептала Альва. — Что ты будешь верен моей маме?

— Обещаю.

— Но если эта Си… Как ее там…

— Сильвия, — с легкой улыбкой подсказал я.

— Если эта Сильвия захочет разговаривать со мной, я буду молчать… И вообще, буду делать вид, что она не существует! — решительно заявила моя дочь. — И ты не сможешь заставить меня быть приветливой с ней!

— Тебе и не нужно быть приветливой с ней, моя дорогая. Достаточно того, что ты будешь с ней вежлива. И постарайся принять то, что эта женщина родит моего сына, твоего брата.

— И у него тоже будут красные глаза? — Альва скривилась, а я рассмеялся от этой смешной мины на ее белом лице.

— Будем молить Бога, что глаза у него будут серыми, как у тебя и твоей сестры! — со смехом ответил я. — Но теперь ступай. Мне необходимо поговорить с твоей бабушкой.

— Она сейчас учит Вилью играть на флейте… Но я позову ее! — с готовностью сказала Альва и, быстро поцеловал меня в щеку, выбежала из моих королевских покоев.

“Эта проклятая демонесса! Неужели из-за нее у меня расстроятся отношения с моей родной дочерью? Нет уж, этому не бывать: пусть она и будет носить титул королевы, но должна быть тихой и покладистой, — думал я, расхаживая по комнате, в ожидании прихода моей матери. — Хорошо хоть, Вилья не имеет ничего против и даже радуется моей женитьбе на этой потаскушке Сильвии! Интересно, сколько мужчин побывало в ее постели? Уверен: половина дворца ее папаши, не меньше… Плевать: она забеременеет моим ребенком, и больше я к ней не прикоснусь”

При мысли о том, что моя невеста и будущая жена была сладострастницей и уж точно не девственницей, меня охватывало чувство мерзости. Да, я тоже не раз утолял свою похоть и зов плоти с другими женщинами, но, черт побери, я мужчина, и мне это простительно!

— Ты опять хмуришься, сын мой, — вдруг прервал мои мысли мягкий голос моей матери.

— Этот вынужденный брак заставляет меня быть хмурым, как дождевая туча, — парировал я, подходя к матери. Я поцеловал ее руку, а она осенила меня крестом и тихо прошептала: “Благословляю тебя, сын мой”. — Ты ведь видела мою “дорогую” невесту? — насмешливо усмехнулся я. — Но я так и не услышал твоего мнения обо всем об этом.

— Да, я видела эту девушку и не нашла в ней ничего отталкивающего, — сказала моя мать, чем удивила меня и заставила криво улыбнуться.

— Правда?

— Чистая правда, — мягко улыбнулась она. — У меня нет ненависти к Сильвии, но наоборот, я чувствую к ней жалость. Ты убил ее народ, разрушил ее дом, насильно увез в чужую ей страну и, догадываюсь, не упускаешь возможности унизить ее, не так ли?

— Твое мягкое сердце обманывает тебя, — тихо сказал я: ее слова вызвали во мне недовольство. Она всегда была мудра и дальновидна, но, кажется, эта Сильвия все же сумела обмануть ее своими темными чарами.

— Я говорю, что вижу, Дерек. Ты ослеплен яростью и ненавистью, но я вижу в Сильвии одинокую напуганную девушку, которой нужны поддержка и теплые слова, — настаивала на своем мать. — И не забывай о том, что это ты привез ее и женишься на ней добровольно.

— Мне пришлось привезти ее! — несколько резко бросил на это я и, наклонившись к уху матери, прошептал: — Сила Белого талисмана тесно связана с жизнью Андрады, и, когда она умрет, сила Талисмана умрет тоже. И тогда демоны не замедлят отомстить нам и уничтожить Калдвинд. Я женюсь на этой проклятой красноглазой ведьме лишь затем, чтобы Ламар и его рогатая женушка не посмели разрушить королевство, в котором будет царствовать их дочь или внук.

— Ты принял на себя ответственность за судьбу твоего королевства. Но, Дерек, Сильвия, как и ты, исполняет свой долг, чтобы спасти свое. Найди в себе силы принять ее такой, какая она есть, и не позволь ярости и презрению к ее расе ослепить твои глаза. Она хорошая девушка, и я буду рада назвать ее своей невесткой.

Моя мать слегка склонила передо мной голову и молча покинула меня.

“Одинокая и испуганная! Да дай этой красноглазой волю, она опозорит меня перед моим народом! Одни ее вульгарные платья чего стоят! Ее ноги… Очень стройные и красивые… Черт, куда это меня вдруг занесло? — хмыкнул я себе под нос, наливая в высокий серебряный кубок вина. — Ее ноги видело все мое войско! Что ж, одна радость: эта девчонка красива… Но ее яркая красота отвращает меня. Эти черные, как вороново крыло, волосы, эти красные губы, большие глаза… И как только моей Альве пришла в голову мысль, будто я могу влюбиться в это отродье Ада?”

***

Опустошив кубок с вином, Дерек крикнул слугу и приказал принести ему лохань с водой и чистое белье. Как закаленный воин, он не нуждался в том, чтоб вода для купания была горячей или даже просто теплой: обычно он мылся в холодной воде, которую доставляли во дворец медные трубы, созданные мудростью придворных ученых. Эти трубы были опущены в широкую могучую реку, которая несла свои ледяные воды недалеко от дворца. Зимой поверхность реки покрывалась широкой коркой льда, но трубы, над которыми также поколдовала придворная магичка Андрада, опускались в самое сердце реки и, проведенные под толстым слоем земли, никогда не замерзали и не лопались. Получив возможность покупать услуги магов и магичек Эмерленда, короли Калдвинда использовали их себе во благо и окружали себя уютом. Конечно, такая роскошь, как постоянный доступ к воде, присутствовала лишь в королевском дворце, а все остальные жители королевства носили воду из рек и колодцев.