— Наставница! — Наконец я добрался до нее. Волшебница не теряла времени даром, она пользовалась всей своей силой, силой четырех стихий, поражая врага издалека. Но даже лучшая чародейка Обители показалась мне уставшей.

— Каэхон? Мне сказали, ты трупом лежишь где-то у Натши! — резко сказала она. — Молодец, что пришел, каждый маг на счету!

— Что мне делать?

— У нас слишком большие потери. Травест погиб, два его помощника — тоже. Много потерь среди воинов и иллюзионистов — для нас это недопустимо! Слишком долго идет обучение, слишком немногие могут пройти его до конца…

— Так что делать мне? — повторил я нетерпеливо.

— Хочешь рискнуть? — Внезапно Наставница отвлеклась от боя и уставилась прямо на меня. Я невольно содрогнулся.

— Готов!

— Ты не знаешь чем.

— Пускай, — упрямо возразил я. — Обитель сейчас важнее чьей-то отдельной судьбы, пусть даже моей.

— Слова красивые… Но не придется ли тебе о них вскоре пожалеть? — Наставница тонко усмехнулась. — Каэхон, это не обязательно. Обитель выстоит и так, но потеряет больше людей…

— Если это не моя смерть, то я согласен!

— Это не твоя смерть. Просто все узнают, кто ты на самом деле. Фиолетовые глаза не единственный признак

кхае. Ваша магия, ваша мощь — вот что отличает вас от людей!

— Мощь? Я сражаюсь как могу. Я не могу быть быстрее.

Я не могу колдовать лучше!

— Вот.

Наставница достала откуда-то из мантии небольшой, до боли знакомый амулет… Плоский, круглый, со множеством рельефных надписей и рисунков. Рука моя будто сама протянулась к этому кусочку металла… Наставница молча отдала его.

— Абатта будет жить, — прошептали мои губы чуть слышно. Я сам не заметил, как амулет очутился на моей шее и удобно устроился на груди, рядом с камнем Хадкитора. Тепло… — Оторо! — сказал я больше по привычке: амулет прекрасно отозвался и без жестов.

Забытое ощущение… Нахлынули и обострились все чувства — казалось, я вижу каждого человека, его эмоции. Райдо, Тайсама, Ширра, Тифа. Все живые, почти невредимые. Какая-то часть меня хотела выйти наружу, выплеснуть всю силу, стать частичкой магии, но на этот раз я был спокоен.

— Контролируешь себя? — поинтересовалась Наставница.

Я с интересом прислушался к ее голосу. Красивый, затрагивающий определенные струнки… Но немного дрожащий, в чем-то неуверенный. Звуки накладывались на эмоции, которые она излучала: аура стала чувствоваться более тонко, немного по-другому. Волнение, настороженность, готовность.

— Контролирую? — с удивлением переспросил я.

Женщина, стоящая передо мною, не была врагом.

— Каэхон! — С тревогой воскликнула она. — Осторожнее.

— Каэхон? — Имя звучало знакомо. — Это неважно. Я чувствую холод. Людей со льдом в сердце!

Все мое сознание сосредоточилось на харакорцах: я действительно «видел» в их сердцах лед. Мне это не нравилось. И я решил избавиться от них. Но та сущность, которой я стал, не была способна на хитрости. Пальцы мои коснулись Черного камня Хадкитора и застыли. Недоумение: зачем он мне? Я сам Черный камень! Внезапно смех вырвался из моих уст: так просто и ясно стало мне…

— Мне нужен полет! — обратился я к Наставнице. — Я хочу быть над битвой.

Она кивнула, как я и ожидал. Тут же воздушные потоки мягко оплели мое тело и повлекли ввысь, туда, откуда были «видны» все противники… Души их сильно отличались от душ тех, кого мне трогать не хотелось. Сила. Мне не хватало силы для задуманного.

— Сила есть, — раздался шепот. Призрак Хадкитора общался со мной — удивления не было, только интерес. — Камни Магии в мешочке, что на поясе.

Я кивнул и мысленно потянулся к камням, что стали внезапно понятными и живыми. Они напомнили мне домашних животных, послушных и умных. Я дотронулся до каждого, ласково погладив, и почувствовал, как они отозвались, довольные. Хорошо… Сила потекла от них ко мне, сила управления материей! Но не это мне было нужно: я был камнем Душ! Сосредоточившись, я преобразовал подаренную энергию в нужную мне. Это было просто и трудно одновременно.

— Холод в сердце — неправильно! — изрек я. — Вас слишком много, чтобы убрать холод.

Одна моя мысль, подкрепленная моей силой и энергией, что мне подарили камни, — и души северян откликнулись. Они казались мне вполне реальными — мир же материальный ушел на второй план, став каким-то призрачным, ненастоящим. Стоило мне «дотронуться» до души, как та завибрировала, сопротивляясь. Холод сопротивлялся. Гордость, стойкость сопротивлялись мне! Я разозлился и позволил своей энергии вольно течь через меня. Затем сосредоточился на харакорцах и изо всех сил нанес удар, разрывая, комкая души…