— Саша, что ты от меня хочешь? — устало спросила она.

— Я хочу, чтобы ты завтра сделала аборт и начала лечение, — безапелляционно заявил Аверин.

— Этого не будет. Я даже не предполагала, но, как выяснилось, у меня четкая гражданская позиция: я категорически против абортов! — пошутила она, но Аверин был прав. Ни черта это не было смешным…

— Перестань паясничать! — Саша резко подскочил и стал наворачивать круги на кухне. Он ерошил свои густые черные волосы, от бессилия и безысходности сжимал и разжимал кулаки. Кажется, ей удалось довести его до крайности. Любимый… Она съежилась, прекрасно осознавая, что вопреки своей воле, снова доставляет ему одни хлопоты. Она почувствовала себя бракованной игрушкой, по недосмотру выпущенной с заводского конвейера в массы. Играть не получается, а выкинуть жалко. — Арина, это не шутки!

— Знаю, Саша. Это ведь у меня рак.

— Арина…я… пожалуйста, не делай этого с собой! Тебе нужно лечиться! — взмолился Аверин. Любимые глаза смотрели на нее с безысходной щемящей тоской, разрывающей ее сердце на мелкие осколки. У нее и так не хватало сил, чтобы воспрянуть духом и сделать то, на что она решилась. А его встревоженное печальное лицо совершенно не вдохновляло на самоотверженные подвиги.

— Нет, — тихо ответила она и отвернулась к окну. Она всматривалась в прохожих внизу людей. Счастливые. Они живут без понимания того, что история их жизни когда-то закончится. Люди пользуются отмеренным им временем, словно оно бесконечно как вселенная, и часы никогда не останавливаются. Таким же образом Арина тоже бессмысленно прожигала отведенные ей минуты. Однако ее часы скоро пробьют двенадцать ноль-ноль, а золоченая карета превратится в гнилую тыкву. И никакого шанса на счастливый финал. — Знаешь, о какой роли я мечтала? О Золушке. Я так хотела прокатиться в экипаже, запряженном тройкой красивых белых лошадей. Хотя бы раз почувствовать себя настоящей принцессой, в которую влюбился сказочный принц! Но роль дали Марике. Я люблю ее, она великолепная актриса. Но мне бы очень хотелось… не сбылось…

Обескураженный ее заявлением Аверин чертыхнулся сквозь зубы.

— Арина! Пожалуйста! Я прошу тебя…

— Саша, для лучшего адвоката страны, у тебя слишком слабые аргументы! — хмыкнула Арина, с грустью уставившись в любимое лицо.

— Хватит! — заорал он со всей силы и стукнул кулаком по столу. Арина вздрогнула. Она видела жгучую боль отчаяния и бессилия в его красивых глазах. Его точащая изнутри рана резала намного сильнее, чем осознание того факта, что ее жизнь скоро подойдет к концу. — Я прошу тебя, родная… Просто сделай аборт!

— КАК?! — в отчаянии воскликнула она. — Ты сегодня сам на УЗИ видел: там ручки, ножки уже сформированы… У нас девочка будет. Это же практически развившийся человек! А ты предлагаешь ее убить?! КАК?! Саша, я тебе кто?! Живодер?! — она резко отвернулась, вытирая льющиеся рекой слезы. — Я не могу, — тряся головой, прошептала она. — Что бы ты ни говорил, как бы ни убеждал, я не буду этого делать. Уж лучше я сама сдохну… — она резко замолчала и потом, пожав плечами, снова с дурацким юмором добавила: — Хотя, я и так сдохну…

Саша резко зажмурился от ее последних слов и шумно выдохнул. Развернулся к кухонным шкафчикам и стал торопливо что-то искать. Он вытащил из одного спрятанные ею ментоловые сигареты и хрустальную пепельницу округлой формы. Муж подошел к окну, открыл его настежь и, трясущимися руками стал подкуривать.

— Ни разу не видела, что ты куришь… — прошептала она мрачному мужу, его лицо приобрело болезненный оттенок, словно не она смертельно больна, а он. Несколько минут они стояли рядышком, не произнося ни единого слова. Она ежилась от холодного ветра, а глубокая морщина на высоком лбу Саши, стала заметнее выделяться. Муж дымил как паровоз, прикуривая сигареты одну за одной. Арина увидела новую прядку седых волос у него в шевелюре, которую раньше не замечала. Она протянула руку, чтобы взъерошить его густые волосы, интимный жест, который она так обожала, но Саша резко отпрянул от нее.

— Я честно хотел по-хорошему, — наконец, произнес он. — Если ты не возьмешься за ум, я через суд признаю тебя невменяемой! Я… я насильно запихну тебя в гинекологическое кресло, а потом заставлю начать лечение. Это не обсуждается, — заявил он. В любимых глазах сверкала жесткость, даже жестокость, сила и решительность, то, что она в нем безумно любила и ненавидела одновременно.

— Есть два изъяна в твоем “шикарном” плане! — хмыкнула она.

— Какие? — его глаза метали гром и молнии, все нацеленные на нее. Резкий, колючий взгляд, наверное, наводил неописуемый ужас на его оппонентов в суде. Муж за несколько минут превратился в непримиримого цепкого адвоката. Что ж! Сражаться с ним было намного лучше, чем лицезреть его убитый горем мученический вид, причиной которого являлась сама Арина. Адвоката Аверина она переживет!

— Я являюсь лучшей подругой жены одного из самых богатых людей нашей страны — Дмитрия Орлова, — она подарила ему улыбку, с которой обычно оставляют следы от острых клыков. — А еще я новоиспеченная приятельница жены самого губернатора нашей области. Как думаешь, если я поплачусь двум своеобразным, в меру стервозным, но сердечным и добрым женщинам о том, что меня несправедливо угнетает собственный муж, что тебя ждет, Аверин?! И как долго протянет на плаву твоя контора, на которую ты убил столько лет, крови и пота? За все годы нашего брака я неплохо обзавелась влиятельными связями, пока пиарила своего успешного супруга. Я дружу с супругами бизнесменов, олигархов, политиков, судей и прокуроров. А, знаешь ли, вы, успешные и властные мужчины, слишком чувствительны к просьбам своих жен, хоть и отрицаете этот факт, но крайне податливы нашему влиянию. Я уничтожу тебя, Аверин!

А ведь она нисколько не приврала. Арина дала себя нерушимую, почти священную клятву: защищать свою ласточку. Пусть ей даже придется ограждать ее от собственного отца! Ни секунды не задумываясь, она перегрызет глотку любому, кто посягнет на ее принцессу!

— Это угроза?

— Это предупреждение. Не смей, Аверин!

Внезапно безысходное отчаяние, которое душило ее с тех пор, как она узнала о диагнозе, куда-то испарилось. Неожиданно Арина почувствовала себя настолько живой и невероятно целостной! Никогда ранее собственное решение не казалось ей до такой степени единственно верным. Она ощутила себя путником, долго блуждающим в полутьме, мучающимся от жажды и голода, который внезапно нашел долгожданную правильную дорогу. Или даже девочкой Элли, наконец-то дошедшей до Изумрудного города, которой теперь осталось всего ничего: найти волшебника Гудвина — родить свою ласточку! Арина осознала, что, кажется, только сейчас, спустя долгие годы мученических скитаний, самоедства и неприятия окружающих, когда она совсем опустила руки — нежданно-негаданно обрела свой уникальный путь, нашла свое истинное предназначение, как сейчас модно выражаются современные психологи. Ей мгновенно стало легче. Несмотря на страшный диагноз, вопреки ее скорому концу, в ней будто зажглась жизненная искра, которая должна разгореться ярким пламенем.“В моем конце — мое начало”, — снова полезла в голову строчка из пьесы «Мария Стюарт». Вот только теперь, Арина действительно поняла свою героиню, которую сыграла много лет назад, прочувствовала, почему шотландская королева с невероятным достоинством и высоко поднятой головой шла на эшафот.