Я сама обратилась к Григорию Афанасьевичу, когда на 20 неделе беременности меня начали мучать головные боли. По правде сказать, не очень-то сильные да и не очень-то боли, но это было отличной причиной, чтобы сделать первый шаг к воссоединению семьи. Отец Давида был мне безумно благодарен. Конечно, он мне подобного не говорил, но я это точно знала.

— Что случилось? — вежливо поинтересовался он.

— Возьмите ключи, — протянула ему связку, — съездите к нам в квартиру. Там на втором этаже есть шкаф, откройте его. На антресоли лежат две прозрачные сумки. Возьмите их…

— Стой, — остановил он меня. — Какие сумки? У тебя схватки?

— Тише, — шикнула я и оглянулась. Давид куда-то пропал. Видимо, сока гранатового тут по счастливой случайности не оказалось. — Схватки, да.

— Как давно?

— Я не знаю, — включив дурочку, ответила я.

Тесть не купился.

— Настя, ты понимаешь, о чём ты меня просишь? — прошипел он. — Давид мне голову оторвёт.

— Я очень хочу дождаться торта, — самым своим несчастным голосом произнесла я. Судя по лицу Григория Афанасьевича, он этим аргументом не проникся. Ладно, попытка номер два: — Разве вы не хотите придумать имя внучке?

— Что?

— Давид рассказывал мне, что половину беременности Светланы он был девочкой и его звали Аней…

— Ты просто сейчас манипулируешь мной.

Я закивала. Увидела мужа, направляющегося в нашу сторону, и закивала куда активнее. Сама схватила руку и вложила ему в ладонь ключи.

— Да не переживайте вы так. Поорёт и успокоится. Ясно же, что это я придумала. Всё, тихо. Давид! Где ты был? Ах, гранатовый сок искал? И нашёл так быстро. Ничего себе. Спасибо!

Муж протянул мне стакан, оставляя в руках блюдо с многочисленными закусками. Я схватила первый попавшийся. М-м-м, вкуснотища.

— Отец, — кивнул Давид отцу.

— Давид, — с таким же серьёзным видом кивнул Григорий Афанасьевич.

— Как… дела? — выдавил из себя муж.

— Отлично. Твои?

— Прекрасно.

Алиевы замолчали. Нет слов, прекрасно поговорили.

— Григорий Афанасьевич, вы, кажется, куда-то собирались? — вежливо поинтересовалась я.

Тесть глубоко вздохнул. Давай же!

— Давид, у твоей жены схватки. Я съезжу за сумками, — Алиев-старший ловко подбросил и словил ключи, — вам нет смысла ехать, только в машине намучается. Потом заеду за вами и завезу в роддом. Будьте готовы, — Григорий Афанасьевич повернулся ко мне и вдруг тепло улыбнулся. — Извиняться не буду. Но попытка хорошая.

Развернулся и оставил меня наедине с подозрительно молчащим мужем.

— Давид, — тихонько позвала я.

— Ася-я, — зашипел Алиев. — Давно?

— Да я не помню.

— Ася!

— С самого утра.

Муж, прикрыв глаза, покачал головой.

— Да ладно, что ты переживаешь, тут столько врачей. Наверняка, найдутся гинекологи, — сказала я и скривилась от боли. Что-то схватки подозрительно быстро участились.

— Что? — лицо Давида мгновенно поменялось. От злости не осталась и следа, только лишь любовь и забота. Ай да я.

— Давид, а ты можешь попросить отца, чтобы он сразу привёз сумки в роддом? — прохрипела я. Так, нельзя зажиматься. Дышать, дышать и ещё раз дышать. Давид подключился. И мы начали делать вдохи и выдохи вместе. Я даже умудрилась улыбнуться: так сосредоточенно и взволнованно муж никогда не выглядел.

— Всё, — расслабилась я.

— Твою мать, Ася, твою мать! — мгновенно выругался муж. — Поехали.

Я кивнула. Была мысль предложить попрощаться хотя бы с молодожёнами, но я её быстро отмела.

В машине Давид набрал, видимо, Григория Афанасьевича:

— Вези все вещи сразу в роддом. Да, в этот, — вдруг повернулся ко мне. — Сейчас и узнаем. Я засёк, — недолгое молчание. — И это. Спасибо, пап.

Абсолютно не таясь, я широко улыбнулась.

После этого муж набрал кого-то из присутствующих на свадьбе, предупредив, чтобы нас не искали. Но волновались. Пусть волнуются.

Через три с половиной часа на свет появилась Алиева Анна Давидовна.

Уже в палате я покормила малышку и осторожно передала её мужу. Давид взял на руки нашу дочку и, не отрываясь, смотрел на неё.

Это сделали мы. Сотворили чудо.

Счастливая, я устало прикрыла глаза.

Почувствовала, как муж нежно поцеловал меня.

— Это сделала ты, — словно в ответ на мои мысли сказал Давид. А, может быть, я сказала это вслух. — Ты сотворила чудо.

В палату постучались. Незнакомая медсестра, как-то странно оглянувшись, зашла внутрь.

— Настя Алиева? — спросила она у меня.

— Да, здравствуйте, — кивнула.

— Вам передали, — подошла ко мне и поставила рядом на тумбочку среднего размера белую картонную коробку.