— Я быстро.

Снова почувствовала себя неудобно, оставшись наедине с мужчиной. Опустила глаза на стол, изучая одинокий живой цветок в стеклянной ёмкости с водой.

— Ты ему очень дорога, — вдруг подал голос Григорий Афанасьевич.

Я удивлённо подняла на него глаза. Но ответить я не успела.

— Но ты же сама всё понимаешь, верно?

Я сразу поняла, о чём он говорил. Но вдруг нет. Вдруг мне показалось…

— О чём? — сразу севшим голосом спросила я.

Алиев облокотился на стол, скрепив кисти рук в замок. Всё же можно здесь класть локти, зря я волновалась…

— Ты хорошая девочка, Настя. Умная. Хм, красивая. Без грязных намёков, не переживай. Но вы не пара. Он вырос в таких условиях. А тебе даже в обычном ресторане неудобно. Богатство давит. Ты не из нашего круга.

Сердце ухнуло вниз.

— Зачем вы так? — тем не менее, спросила я. — Какая разница, из какого я круга…

— Я и за тебя беспокоюсь, — перебил Григорий Афанасьевич. — Давид влюбился в тебя, может, даже любит. Но, ты думаешь, это надолго? Всё новое, даже очень хорошее, быстро приедается.

— Не вам судить, — процедила я.

— Не мне, — согласно кивнул мужчина. — Я просто предупреждаю.

— У вас никто и не спрашивал, — вдруг ощерилась я.

Алиев-старший удивлённо приподнял брови, но, тем не менее, сказал:

— Ты сама всё поймёшь. Но будет слишком поздно.

Я ничего не ответила. Оглянулась в поисках Давида. Он сказал, что быстро.

— Расскажешь Давиду? — снова обратился ко мне мужчина.

— Нет, — не поворачиваясь к нему, ответила я.

— И почему же? — криво улыбнулся Григорий Афанасьевич.

— Потому что, — сделав над собой усилие, заставила себя посмотреть на отца Давида, — он с вами совсем перестанет общаться, — глубоко вздохнула и решилась: — Раз у нас с вами вечер непрошенных советов, то слушайте. Давид мало что про вас рассказывает, практически ничего, но мне этого достаточно. Вы потеряли жену, это больно. И мне очень жаль. Но Давид потерял не только мать, но и отца. Вас. И с каждым днём всё больше теряет. Вынырните из своего горя, поддержите сына, позаботьтесь о нём…

— А что, по-твоему, я делаю? — вдруг вспылил Алиев-страший. — Я хочу остановить это, — он махнул рукой на меня, — пока не зашло слишком далеко.

Григорий Афанасьевич резко перевёл глаза мне за спину. Я обернулась. Давид вернулся. Я сразу же поднялась.

— Ася?

— Идём? — одновременно с парнем сказали мы.

— Всё хорошо? — уточнил парень.

— Да, — кивнула я.

Нет.

— До свидания, Григорий Афанасьевич, — повернулась к мужчине.

— До свидания, Анастасия, приятно было познакомиться.

Я лишь улыбнулась. Ответить на это мне было нечего.

Глава 26

Я так и не рассказала Давиду про наш короткий разговор с его отцом. Он точно понимал, что что-то не так, и где-то с сотню раз сказал, чтобы я не воспринимала всё им сказанное всерьёз. А крохотная часть меня даже хотела похвастаться, как я всё-таки нет-нет, но чуть-чуть защитила себя, когда в лицо Алиеву-старшему, что наши отношения с Давидом его не касаются.

Но, конечно же, я ничего не рассказала, уверяя, что ничего кошмарного он мне не говорил.

Отложила учебник, выглянув из-за спинки дивана. Давид сидел за кухонным столом, и вместо подготовки к занятиям по "Акушерству и гинекологии" парень деловито пялился в экран ноутбука, периодически что-то быстро печатая. Сказал, что проходит какие-то IТ-курсы. Мне до сих пор не верилось, что он собирается бросить университет. Может быть, удастся его переубедить.

С улыбкой вспомнила, как сегодня я переубедила Виту. Подруга стабильно приходила ночевать, зная, что вечер у меня свободный. Нет, она со мной разговаривала, смеялась и даже что-то планировала. Но мыслями она была далеко.

— Так, всё, — шлёпнула я общей тетрадью по столу, когда Вита снова зависла, поглядывая на телефон.

— Господь с тобой, зачем ты меня так пугаешь? — подскочила на месте соседка.

— Извини, — смутилась я. — Ты переезжаешь!

— Куда? — ошарашенно спросила подруга.

— К Марку Андреевичу, — ткнула я в телефон.

— Настя-я, — взвыла Вита, — я такая ужасная подруга. Прости-и, — схватила телефон и, ловко подбросив, бросила на свою подушку, — убрала. Про что мы там говорили?

— Про то, что ты переезжаешь.

— А до этого?

— Про распродажу, на которую Аня попала.

— О да-а! Надо заглянуть! Кстати, ты Новый год дома будешь праздновать?

Я задумалась. Каждый год я праздновала с родителями. А сейчас уже даже и не знаю.

— Наверно, я ещё про это не думала, — протянула я.

Телефон Виты завибрировал. Та не шелохнулась.

— Вита, — улыбнулась я.

— Что? Смолин подождёт.

— Ответь. И скажи, что ты переезжаешь к нему, — усмехнулась я. И, слегка приврав, добавила: — А то твоё унылое лицо меня уже порядком подзаколебало.