Я пожимаю плечами. Потому что, да, я не в настроении для вечеринки.

— Мы можем выбраться отсюда. — Хайди выпрямляется, кивает в сторону выхода. — Прокатимся. Как тогда, когда мы украли ключи у твоей мамы, помнишь? Оказались где-то в Теннесси, провели ночь, спя в кузове грузовика.

— Меня выгнал из национального парка разъяренный рейнджер в четыре утра, — смеется она, подталкивая меня локтем. — Я скучаю по нашим приключениям.

Я делаю глоток из ее фляжки.

— Вроде как ситуация теряет привлекательность, когда у тебя есть свои ключи, а выпивка легальна.

— Я обещаю тебе, что мы все еще можем натворить всяких неприятностей.

Эта кокетливая искорка в ее глазах заставляет меня грустить. Потому что раньше нам было весело вместе, а теперь это кажется напряженным. Неловким.

— Куп! — внизу, во дворе, мой брат кричит на меня. — Это вечеринка, чувак. Спускайся сюда.

Телепатия близнецов все еще работает. Я оставляю Хайди на террасе, спускаюсь вниз и беру пиво по пути на пляж, где встречаю Эвана у костра с несколькими нашими друзьями. Я пью, пока они проводят следующий час, обмениваясь одними и теми же историями, которые мы рассказываем уже десять лет. Затем наш приятель Уайатт организует игру в лунный футбол, и большая часть толпы пойдет к нему, оставляя только горстку нас у костра. Эван сидит в кресле "Адирондак" рядом со мной, смеется над чем-то, что только что сказала наша подруга Алана, но я, кажется, не могу наслаждаться этим вечером. У меня под кожей завелся жук. Роет норы. Прогрызая дыры в моей плоти и откладывая яйца гнева и обиды.

— Чувак. — Эван пинает меня по ноге. — Перестань, чувак.

— Я в порядке.

— Да, — саркастически говорит он, — я вижу. — Он хватает пустую бутылку пива, которую я рассеянно держал в руках, и бросает мне новую из холодильника. — Ты был капризной маленькой сучкой эти два дня. Я понимаю, что ты злишься, но это уже не мило. Напейся, покури травки. Хайди где-то здесь. Может быть, она снова переспит с тобой, если ты вежливо попросишь.

Я подавляю стон. В этой группе нет никаких секретов. Когда мы с Хайди впервые переспали, мы едва успели открыть глаза на следующее утро, прежде чем все остальные узнали об этом. Что является еще одним доказательством того, что ехать сюда было плохой идеей. Встречаться с друзьями — это только навлекать на себя неприятности.

— Хрен тебе, придурок. — Хайди бросает в него горсть песка с другого конца кострища. Она показывает ему средний палец.

— Упс, — говорит он, прекрасно зная, что она сидела там. — Виноват.

— Знаешь, это замечательно, — говорит Хайди тем ровным тоном, который является явным предупреждением о том, что она собирается отрезать тебе яйца. — Вы двое идентичные близнецы, и все же я бы не прикоснулась к твоему члену, Эван, даже с лицом Купера.

— Выкуси, — кричит Алана, смеясь рядом с Хайди и Стеф. Эти трое были абсолютным мучением для каждого мальчика в Заливе с тех пор, как мы были в третьем классе. Нечестивая троица страсти и ужаса.

Эван делает непристойный жест в ответ, потому что камбэки на самом деле не в его компетенции. Затем он снова поворачивается ко мне.

— Я все еще говорю, что мы подождем, пока этот клоун покинет свой дом, и набросимся на его задницу. Ходят слухи, Куп. Люди начинают слышать, что ты оставил это дерьмо в покое, и внезапно они начинают думать, что с нами может связываться кто угодно.

— Куперу повезло, что этот придурок не выдвинул обвинения, — отмечает Стеф. — Но если вы превратите это в войну, он может передумать.

Она права. Нет веской причины, по которой я не провел последние два дня в тюремной камере, кроме того, что парень Престон был удовлетворен тем, что унизил меня. Хотя я никогда не признаю свое поражение, я все еще в ярости, что меня уволили. Эван прав — Хартли не могут оставить это дерьмо в покое. У нас есть репутация в этом городе. Люди чуют слабость, у них появляются идеи. Даже когда у тебя ничего нет, кто-то всегда пытается это отнять.

— Кто он, в конце концов? — спрашивает Хайди.

— Престон Кинкейд, — подсказывает Стеф. — Его семья владеет огромным поместьем на побережье, где в прошлом месяце они вырвали эти двухсотлетние дубы, чтобы построить третий теннисный корт.

— Уф, я знаю этого парня, — говорит Алана, ее ярко-рыжие волосы светятся в свете камина. — Мэдди управляла парасейлинговой лодкой своего отца несколько недель назад, и она взяла его покататься на ней с какой-то цыпочкой. Он пытался заговорить о какой-то игре с Мэдди прямо перед своей парой. Чувак действительно пригласил ее на свидание. Когда она придумала какой-то предлог, потому что все еще хотела получить чаевые, он попытался уговорить ее заняться сексом втроем прямо там, на яхте. Мэдди сказала, что она чуть не выбросила его за борт.

Стеф скорчила гримасу.

— Он такой мерзавец.

— Вот так. — Эван открути крышку со свежего пива и сделал глоток. — Он добился своего. Мы бы пошли на общественные работы, чтобы сбить его с толку.

Я с любопытством смотрю на своего брата.

— Месть, чувак. Он отнял у тебя фунт. Мы забираем у него два.

Должен признать, я жажду расплаты. В течение двух дней этот кусок кипящего гнева сидел у меня в животе, обжигая. Барменство не было моим единственным источником дохода, но мне нужны были эти деньги. Все, к чему я стремился, пошло прахом, когда из-за этого придурка меня уволили.