Гидра не различала ничего во флагах и гербах. Не думала и о том, что диатрин всё-таки принял решение противостоять марлорду. Ничего не осталось в душе. Она сгорала в гневе, и Мордепал, изнемогая от ярости, нёсся так быстро, что они за считанные секунды превратили далёкие очертания осады в то, что происходило у них прямо под ногами.

— Горите! — завизжала диатрисса, глазами пожирая флот. И спустя мгновение её пожелание исполнилось. Мордепал, огромной красно-рыжей смертью промчавшись над кораблями, окатил корабли настоящим огнепадом. Пламенная река утопила фрегаты в криках и громовом треске.

Так быстро, будто молния сверкнула. И они уже заходили на вираж, возвращаясь. Словно в седле, Гидра привставала, наклоняясь в нужную сторону. Вся её сущность тянулась к врагу, и, соединяясь с намерением Мордепала, превращала их налёт в слаженную без слов, трещоток и команд битву.

— Эти! — выкрикнула она, но и слова были излишни. Десятки кораблей утонули в пламени.

И тут засвистели снаряды баллист. Будто выпущенные из лука копья, они градом посыпались на Мордепала со стен Рааля.

«Первые линии укреплений уже взяты!» — ужаснулась Гидра. — «Они палят по нам астрагальскими орудиями!»

Одна мысль об увороте — и Мордепал резко перевернулся в воздухе, лавируя меж снарядами. Гидру придавило к его спине. Она даже не задумалась о страхе и падении.

— Как они посмели! — загорелось в ней, и пламя хлынуло из пасти дракона вновь, сшибая орудия с башен и превращая их в пепел на лету.

Но долго бесчинствовать не мог даже могучий Мордепал. Слушая едва доносящиеся до такой высоты трещотки, все трое — и Рокот, и Жемчужный, и Лукавый — бросили наседать на Рааль и взмыли вслед за Мордепалом, как стая хищных птиц.

Испуг сверкнул в глазах Гидры. Она увидела раззявленные пасти отцовских драконов.

И инстинктивно ткнулась в гриву Мордепала, зарывшись в неё лицом. Мгновение — и её окатило огнём, что взревел в ушах, словно дикий зверь.

Но пропитанная драконьим жиром грива сберегла её. По крайней мере, частично: длинные волосы и подол превратились в ничто. Однако ни плечи, ни спина не пострадали.

Радоваться было некогда. С угрожающим рявком Жемчужный хлопнул челюстями прямо у неё над головой, и Мордепал, поджав крылья, резко ушёл в пике, отрываясь от драконов. Большекрылый Рокот последовал за ним и хватанул зубами его за лапу.

Мордепал на лету перевернулся и располосовал когтями синий бок Рокота. И сам чуть не попался Жемчужному: хитрый серый дракон предугадал его манёвр и прицелился ему в шею. Но Мордепал с размаху ударил его по голове шипастой шишкой хвоста, и они разлетелись на мгновения в стороны, потонув в облаке рыжего огня Лукавого.

«Я бесполезна!» — подумала Гидра лихорадочно. — «Драка драконов для человека смертельна».

Но Мордепал недаром был опытным бойцом. Даже против троих он умудрялся отбиваться, отступая, ускользая и умело посылая встречные удары когтями и хвостом.

И всё же этого было мало. Умные звери быстро учились на примере друг друга. Оцарапанный Рокот озверел и кидался на Мордепала, позабыв о страхе, а Жемчужный, будто его хитроумная тень, всегда умудрялся поддержать его натиск так, чтобы Мордепал не мог воспользоваться безумием оппонента. Хуже всего был Лукавый. Небольшой, но очень юркий, он легко проходил сквозь пальцы Мордепала. И впивался ему то в перепонку, то в палец — отчего тот неверно трактовал, откуда нападают, и промахивался в воздухе.

Гидра едва успевала поднять голову. И тут же роняла её вновь, прячась в гриве, когда новый шквал цветного огня прилетал на её соратника.

«Держись, Мордепал! Не дай им себя загнать!» — думала она, дыша терпким запахом распалённого драконьего жира.

Мордепала оттесняли всё дальше от острова и всё ближе к воде. Теперь это был не приветственный танец: Жемчужный и Рокот слаженно охотились на него, а Лукавый помогал им, уже оставив на Мордепале десятки мелких, но пышущих жаром и чёрной кровью укусов.

Наконец Рокот уличил момент и совершил бешеный рывок прямо под шею Мордепала. И впился ему в глотку. Мордепал хрипло взревел, когтями отрывая от себя синего дракона, но тот, отлетая, оставил на его шее ужасные раны. А Жемчужный тут же насел на хвост и впился в заднюю лапу Мордепала.

Мгновение — и болотно-зелёная морда Лукавого возникла у Гидры перед глазами, скалясь. Давний страх перед его жёлтыми глазами парализовал девушку.

— Мордепал! — взвизгнула она, лишь одного желая — ускользнуть хоть как-нибудь.