— Нет, нет, нет! — Гидра вскочила, и ребро неприятно отдало внутри. Но это была уже не та острая боль, что раньше. — Вы сошли с ума, если считаете, что я буду так рисковать из-за ваших интересов!

Энгель скрежетнул зубами. Но заявил:

— Это и в ваших интересах. Если диатр Эван мёртв, Тавр будет пытаться захватить трон. Только я, как последний Астрагал, и дракон могут помешать ему. Если Тавр будет повержен, я отдам вам Аратингу.

Жадность в Гидре схлестнулась со страхом.

«Мордепал не проявлял ко мне злобы, но, оказавшись перед его огромной мордой, напрасно полагаться хоть на что-либо. Одна вспышка в разуме этого безумного, злобного зверя — и мне конец. И ради чего?»

— Я сказала ясно: я не собираюсь говорить с Мордепалом, — отрезала Гидра. — Один раз он пощадил меня, но второго не будет. А если вы думаете, что Тавра иначе не одолеть, пообщайтесь-ка с вашей матушкой насчёт тигра Мелиноя!

— Опять вы за своё, — Энгель сдвинул брови, но из-за шрама они наклонялись каждая под разным углом. — Я всегда прощал вам эти пассажи, но обвинять диатрис в колдовстве раз за разом — это преступление, если вы забыли.

— Если не считать, что это колдовство было применено против меня и против Авроры!

— Диатрисса, да послушайте же! — он снова выходил из себя. — Одумайтесь! Я предлагаю вам привилегии марледи, я зову вас стать союзницей в борьбе с вашим жестоким отцом, я готов для вас опозорить семью разводом — и всё это за одну лишь попытку выйти к Мордепалу, в которой всю опасность я возьму за себя, даже если это будет стоить мне жизни!

— Какая чушь! — крикнула Гидра в ответ и резко встала на ноги. Ей нашлись только одни ботинки по размеру — тряпичные и довольно неудобные — и она чувствовала ими, как холодеет земля с наступлением ночи. — Чушь потому, что его пламя убьёт нас обоих, даже если он просто чихнёт! А ещё потому, что мне не нужны привилегии ценой договоров с вами — я отказываюсь нести бремя титулов и уйду от вас хоть сейчас, хоть в стаю гамадрилов!

— Куда вы побежите? На побережье больше нет ни поселений, ни фортов!

— Куда-нибудь! В Мелиной, например. Я скрою свою личину и уплыву с рыбаками из порта, лишь бы больше не твердить вам одно и то же слово: нет, нет, нет, нет!

— Никуда вы не пойдёте! Вы всё ещё диатрисса, моя жена и моя луна, и я отвечаю за вас перед богами!

Гидра не выдержала. Она схватила его расчёску — единственное, к чему привязалась в своём диком образе жизни — и прокричала на весь лагерь:

— Да чтоб ты провалился в адское пламя!

И тут же кинулась к коновязи. Лошадей у солдат было немного, и их берегли, как зеницу ока — кормили только луговой травой и накидывали на них попоны от комаров. Однако дозорные подле табуна не препятствовали Гидре; они видели в ней диатриссу невзирая на то, что она только что пожелала их предводителю.

Гидра кинулась к единственному осёдланному коню — должно быть, оставленному только вернувшимся патрульным — как вдруг вслед ей прозвучал громовой крик Энгеля:

— Остановить её!

И тут же её собственный испуг отразился в глазах иксиотов. Трое дозорных моментально обступили Гидру и схватили её, извивающуюся и воющую от негодования.

— Отпустите! Как вы смеете! — возмущалась она, бессильно дрыгая ногами.

Энгель покинул шатёр и медленной угрожающей поступью двинулся к ней.

Страх пронзил её лихорадочный разум. Крепкие руки стискивают плечи, и палач, подходя, кладёт руку на рукоять ножа…

«Это не отец», — напомнила она себе, но давно пережитый страх уже ослабил её мышцы. — «Это не палач. Это диатрин и его рыцари…»

Она перевела дух, возвращаясь в своё сознание. И прошипела:

— Прикажите отпустить.

— Не могу, — коротко и сухо молвил Энгель. — Вы никуда не поедете.

— Я вам ничем не помогу. Даже вредить немного буду!

— Диатрисса, я хочу, как лучше — и для вас, и для нас. Вы должны остаться под моей защитой, — его тон был так подчёркнуто спокоен, что Гидра вновь начала дрожать от возмущения.

— Лучше? Мордепал — это лучше? Будет вам Мордепал — вы увидите, как это «лучше»! Если пример вашего батюшки был недостаточно нагляден! — в сердцах выпалила диатрисса.

Оглушительный рёв пронёсся над лесом и прервал её.

Все замерли. Огромная тень пролетела над деревьями, и затрещали ветки, сбиваемые тяжёлым шипастым хвостом.

— Берегись! — тут же крикнул Энгель. — К ручью…!

Но даже самый легко одетый разведчик не успел бы за пару секунд допрыгать до воды. Ночь хлопкового леса тут же разразилась заревом. С жутким гулом огонь вырвался из громадной пасти — и Мордепал, проносясь над лощиной, всю её залил пламенем. Отстоявшие в стороне диатрин, дозорные и табун кинулись врассыпную. Кони в панике заржали и ломанулись кто куда. Дозорные, схватившись за головы, уставились на бывших в палатках товарищей, надеясь, что те успели хоть как-то спрятаться.