Но законы людей были, вестимо, писаны мужчинами.

Она открыла рот, чтобы ответить, и увидела неожиданно чувственный взгляд марлорда. Но он глядел не на неё, а сквозь неё: в прошлое.

— Словно бедная Сагария Райская Птица, — прошептал он. — Погибла в расцвете своей красоты ужасной, ужасной смертью… и всё из-за преступления людских догм, из-за ревности…

«Похоже, старик был одним из тех, кто увлекался певицей наравне с тигром Мелиноем. И моим отцом», — закатила глаза Гидра.

Какое ей было дело до сцен двадцатилетней давности, когда её собственная жизнь висела на тонком кошачьем усике?

— Так увезите меня с собой к диатрис Монифе, — взмолилась она. — Вы же к ней направляетесь? У вас же хватает храбрости идти вразрез с решением и диатра, и Гидриаров?

— О, нет-нет-нет, — они остановились вблизи портового квартала, и марлорд Вазант открыл ей дверцу. — Я не возьму на себя такое. Это ваш грех, Ваше Диатринство, выходить замуж сразу после того, как вы овдовели, без благословления диатрис. И вы, бедное дитя, сами должны понести за него кару или успеть уйти в монастырь.

— Но на побережье даже монастырей нет, мне нужно уплыть!

— Ничем, совершенно ничем не могу помочь вам, — едва не плача от своего притворного сочувствия, простонал марлорд.

И выпихнул её на мостовую.

— Позёр! — заорала на него взъерошенная Гидра. — Приспособленец! Мой отец хоть и скотина, но сразу занял позицию, а вы как жирный слизень в своей раковине!

Вазант качал головой, вздыхал и ничего более. Он быстро захлопнул дверцу, и экипаж покатил дальше в порт.

Диатрисса осталась, оскорблённая подобным обращением, посреди улицы. Люди не предложили ей помощь, с отвращением и неодобрением шепча имя Рыжей Моргемоны, что предала память Энгеля. А солнце уже клонилось к закату.

«Эта ночь станет для меня последней», — поняла Гидра. — «Убийцы Тавра и Монифы передерутся под моей дверью за право вскрыть мне горло».

Потерянная, она побрела назад к Лорнасу. Брусчатка медленно плыла перед глазами.

«Конечно, я ещё могу убежать хоть в лес», — думала она устало. — «Попросить кошек проводить меня куда-нибудь в заброшенный особняк, если такие ещё остались в глубине марлордства со времён королевы Лорны. И там, если повезёт, и барракиты не доберутся до меня, я буду вести одичавшую жизнь, которая, впрочем, быстро прикончит моё хилое тело. А если я оставлю связь хоть с кем-то — с той же Авророй — убийцы не заставят себя долго ждать. Это глупое, бессмысленное бегство».

Мысль о том, что именно этой ночью оборвётся её жизнь, сдавливала сердце. Как и любой человек, Гидра привыкла тайно верить, что когда-нибудь её жизнь изменится к лучшему. И ей повезёт.

Но этот день подводил итоги всего её земного пути, и было отчётливо видно, что всякая надежда была напрасна.

«Кинуться в постель к Эвану и умолять его защищать меня?» — хмуро думала она. — «Жалкое, отвратительное существование. Я буду ненавидеть каждый день, когда мне придётся изображать любовь к нему. И в конце концов Тавр всё равно найдёт, как от меня избавиться — я знаю это, знаю так же хорошо, как и то, что драконы не выносят вкус страха».

Она издала протяжный, обессиленный вздох и прислонилась к краю каменного дома ремесленников. Изнутри слышались постукивание и гул. Люди ещё остались в Мелиное, но жизнь города плавно угасала в страхе перед захватчиками.

«А ведь они могут явиться к городу со дня на день», — вяло усмехнулась Гидра. — «Словно все силы мира обратились сюда, чтобы не дать мне дожить до завтра».

Неожиданно что-то потянуло её за подол серого платья. Она скосила глаза вниз и увидела небольшого белого котика. Он тут же испуганно отпрыгнул от неё, но не убежал: отошёл на несколько шагов и остановился.

«Боги, пусть это будет моим спасением!»

Гидра без лишних мыслей выпрямилась и последовала за своим хвостатым проводником. Тот небольшим переулком привёл её к заколоченной лавке. «Травы и алхимические редкости», — гласила вывеска, перечёркнутая поперёк доской.

За витриной были видны коробочки с ладаном, безоарами, семенами и разными полудрагоценными камушками. Связки палочек-благовоний Гидра тоже разглядела в тени покинутого магазина.

«На кой чёрт мне теперь это», — подумала она вяло. — «Но ладно, раз кошки нашли, надо брать».

Она мысленно представила, как котик пролезает в лавку и приносит ей связку благовоний, а заодно ещё чего-нибудь, что она охарактеризовала для себя как «полезное». И через минут десять возни котик справился: вынес ей связку ароматических палочек и бледно мерцающий лунный камень, что застрял под ленточкой.

— Умница, — заулыбалась Гидра и с нежностью погладила кота по спинке. — С такими помощниками я была бы настоящей хозяйкой Мелиноя…

«Но как они могут помочь мне сейчас? Велеть им всем напасть на Тавра? Боюсь, владелец двух драконов с лёгкостью справится даже с тысячей кошек. История знает».