— Ну и как же тебя найти..? — тихо пробурчал командующий гвардией себе под нос, глядя на огромную стопку папок.

Вдруг, на стене зазвонил телефон. Он был успокаивающего светло-голубого цвета, не такой жесткий и кричащий, как связь с госпожой. Снорри подошел и снял со стены трубку телефона внутренней связи, прислонил к огромному уху.

— Да, — прорычал он в телефон. — Понял. Пошли, Варс.

— Куда? — удивился мужчина, сидящий за столом.

— Она нашла его, — устало, раздраженно вздохнул Снорри.

Они быстро поднялись на один из средних этажей базы, где располагались бараки. Там Кира, командующая тайной службой Майи Бортеас, ждала их с несколькими аэромантами-шпионами, которые держали за шкирку щуплого, трясущегося от страха мальчишку-уборщика.

Варс не без удивления взглянул сперва на коллегу, затем на пойманного, не веря своим глазам. Это не мог быть он — мальчишка был, наверное, самым неприметным среди всех сотрудников вспомогательных служб!

— Не может это быть он! — воскликнул Варс с какой-то обиженной ноткой в голосе. — Он чист, как спирт! История у него скучнейшая, правонарушений нет, почему…

— М-гм, — Кира ехидно улыбнулась под глухим противогазом. — В этом и суть. Вот поэтому я этим занимаюсь, а не ты, дорогой друг.

Варс усмехнулся. В чем-то это чудовище было право — сами по себе непримечательность и скучный вид личного дела уже должны были навести его на мысли о том, что что-то с этим человеком нечисто. Ну не бывает в тоннелях таких чистых историй!

Он подошел к юнцу, и тот пугливо зажмурился, едва не заплакав. Паренек явно знал о том, кто такой Варс и чем он известен.

— Ну, на кого работаешь? — спросил он пойманного.

Но тот молчал. Очень уж упорно молчал. Боялся бы по-настоящему — давно бы выложил все, что знает.

— Молчишь… — медленно кивнул Варс. — Ну ничего, ничего. Кира тебя разговорит. Правда, Кира?

— Агась, — улыбнулась женщина, покручивая в руках провод для подключения к телефонной линии. — Все-все! Я это умею!

Вдруг, хрупкие, узкие плечи паренька перестали дрожать. Смысла притворяться жертвой уже не было. Он что-то тихо, хрипло проговорил, явно пытаясь заставить Варса наклониться к нему, прислушаться к его словам.

— Такой трюк со мной не пройдет. Либо говори громче, либо выплюнь изо рта эту хрень.

Юноша медленно, с чувством сплюнул себе под ноги. В свете ламп на чистом бетонном полу сверкала крошечная игла, пропитанная ядом.

— Вы опоздали, говорю, — повторил он, уже громче. — Не стал бы я докладывать по телефону, дура. А вот мышка…

Кира заметно напряглась. В этот раз уже она совершила ошибку, и ошибка обещала стать фатальной. Она быстро побежала куда-то, достала устройство связи и стала прозванивать какую-то из служб. Ее худшие опасения подтвердились.

— Сученок! — закричала она, выхватывая из ножен кинжал и бросаясь на паренька. — Отправил летучую мышь, тварь!

Но все было уже быссмысленно. Ловить летучих мышей в тоннелях было занятием очень и очень неблагодарным. Конечно, кого-то из технического персонала отправят на перехват, агенты на местах будут выслеживать стайки мышей в поиске той самой, с посланием, но, в конечном итоге, теперь это был чисто вопрос везения.

Прежде, чем подвергнуться пыткам с риском выдать все секреты Кире, паренек-смертник резко сжал челюсть, откусывая себе язык. Кровь хлынула у него изо рта, он сплевывал ее, с каждой каплей все больше теряя связь с реальностью. Аэроманты Киры быстро потащили его в медблок, но когда истекающее кровью тело донесли до врача, в нем не осталось уже ни капли жизни.

А летучая мышь все неслась и неслась, прочь от злополучной базы, по заброшенным, неизвестным тоннелям. Уж кто-кто, а эти животные прекрасно ориентировались в хитросплетении искусственных подземелий и без атласа. Все дальше и дальше, теряясь в стайках других, диких летучих мышей улетала она, на лапке неся за собой крошечную капсулу с посланием. Информация все-таки просочилась наружу, теперь кто-то, кто запустил шпиона в стан Бортеас, узнает о том, кого и что она ищет. Теперь за Техеем начнется настоящая охота.

Он, впрочем, ничего этого еще, разумеется, не знал. Сейчас он развлекался с сыновьями своего попутчика, маленькими мальчиками, которые учили его, почти что взрослого, играть в цинтак.

— Называется игра так, кстати, из-за звука, — вдруг вклинился в игру отец семейства. — Когда монетку подбрасываешь, она делает "цинь"! А когда попадаешь, когда сталкиваешь монетки на столе в стакан, получается "так-так-так".

Суть игры заключалась в том, чтобы щелчком пальцев запустить монетку в полет и подтолкнуть другие монеты на столе в расставленные по углам стаканы. Попадание подбрасываемой монетки при этом не считалось, и если она упала в стакан, то ты пропускал свой следующий ход. Игра была сложной, но увлекательной, особенно в трясущемся, мчащим на станцию цеха Ладцали — крупного центра перерабатывающей и тяжелой промышленности. Техей одну за другой метал звонкие, круглые монетки с эллинистическим узором на одной стороне и рукой, оттопыренными пальцами показывающей номинал на другой. Не все на Плиосе знали написание даже простейших чисел, поэтому номинал моенты обозначали вот таким вот образом.