Мой прадед бесстрашно объездил все континенты, нашёл Алые острова и наладил с островитянами торговые связи. Он привозил на родину редкие диковинки, ценное оружие, драгоценности, самых красивых в мире лошадей. И славился своей любвеобильностью — ходят слухи, что его потомков можно встретить во всех уголках земли. Дед и отец не уронили чести фамилии — рядом с ними тоже всегда находились самые красивые женщины, а моя мать, несмотря на возраст, до сих пор негласно считалась одним их прекраснейших цветков королевства. До сего дня и я ни разу не запятнал репутацию — продолжал семейные традиции, поклоняясь женской красоте и очарованию. Теперь же, если кто-то узнает, что младший Никарэс приударил за переодетым в платье юношей, меня не просто осмеют — клеймо позора навсегда останется на нашем доме. Отец, дед и прадед восстанут из могилы, чтобы задушить меня собственными руками!

Я то впадал в ярость, жаждая убийства, то в смятении метался из покоев в покои. Пробегающий мимо слуга, увидев моё перекошенное лицо, споткнулся, взмахнул руками в попытке удержаться и сорвал со стены семейный гобелен. В страхе упал на колени и закрыл голову руками, но я ринулся дальше, не удостоив его и взглядом.

Самое мерзкое — я не мог устроить скандал и обвинить островного подлеца в обмане. Вчера вся местная знать видела, как я обхаживал его, как скрылся с ним в глубине сада и долгое время прятался в тени беседки. Даже скажи я потом, что мы всех разыграли, найдутся злопыхатели или те, кто просто не поверит. А если мальчишка продолжит корчить из себя девицу, не стану же я заставлять его при всех раздеться! Нет, эту проблему надо решить иначе…

О, великие боги, да я же собирался на нём жениться!

«Ну, Эон… или как там тебя… ну, я устрою тебе скачки. Ты у меня на всю оставшуюся жизнь наскачешься!»

Обязанности хозяина призвали меня вернуться к гостям. И хотя я силился улыбаться, они при моём приближении в недоумении расступались, а после старались не подходить близко. Пока слуги седлали лошадей и готовили кареты, я немного успокоился, привёл мысли в порядок и обдумал дальнейшие планы. Моя уязвлённая гордость требовала возмездия — я хотел во что бы ни стало проучить обманщика.

Посмаковав самые кровожадные варианты, я решил быть честным с собой. Всё-таки Эон мне понравился как человек, а ведь в наше время так тяжело найти хорошего собеседника и компаньона — образованного, смелого, жизнерадостного. Мне же было интересно и весело с ним! И если опустить некоторые мои неуместные желания, я прекрасно провёл вечер. Но никто не смеет обманывать Юджина Никарэса безнаказанно!

Но сначала необходимо поговорить с мальчишкой, а после, если мне не понравится его история, заставить семью Артистенге заплатить за нанесённое оскорбление. Уверен, правящая чета Алых островов не захочет предавать огласке подобный инцидент. Хмыкнув, я уже подсчитывал барыши от новых сделок и компенсаций. А потом можно будет даже вызвать Эона на дуэль чести. «До первой крови», — поправил я себя, не желая убивать беднягу. Мало ли что заставило его пойти на такую авантюру.

Хотя… будущие прибыли слишком далеки и эфемерны, а честолюбие взывало к отмщению уже сейчас. Потому я вознамерился устроить мальчишке одну мелкую пакость, уж больно мне хотелось испортить ему настроение.

Воспитанная леди никогда не позволит себе прийти на встречу вовремя — как положено, потомит кавалера, пока тот уже не отчается, а потом, эффектно появившись, заставит не только сердце трепетать в предвкушении, но и забыть о долгом ожидании. Эон же, несмотря на выбранный образ, припёрся загодя, нарушив моё душевное равновесие раньше, чем я был готов. И появление его получилось действительно эффектным: иссиня-чёрный брючный костюм для верховой езды плотно облегал стройное тело; юбка-шлейф, впереди едва доходящая до середины бедра, сзади спускалась пышными оборками до невысоких каблучков переплетённых множеством шнурков изящных ботфортов с хрустальными шпорами; вуалетку украшали чёрные ленты и длинные красные перья какой-то экзотической птицы; руки обтягивали перчатки, а огромный рубин в кольце алел, словно капля крови. Да уж, отваги Эону было не занимать — все городские модницы отравились бы собственным ядом от зависти.

Вспомнив, кто передо мной, я поспешил захлопнуть рот. Завеса волшебства, в которую я чуть не попался вновь, спала. На миг прикрыв глаза, я представил, что шлейф делает Эона похожим на утку — походка у него слишком размашистая для леди. Шляпка с лентами и перьями смахивает на цветник в вороньем гнезде. А корсет так сильно стянул талию, что фальшивая леди выглядела заметно бледной.

Злорадство уступило место сочувствию — я и представить не мог, какие обстоятельства заставили великовозрастного юнца напялить неудобную женскую одежду. Но, снова посмотрев на шляпку, не удержался и прыснул в кулак.

Эон наконец заметил меня, улыбнулся и устремился навстречу — я даже не ожидал такой радостной реакции, — но внезапно споткнулся, наступил на шлейф и чуть не содрал его вместе со штанами. Будь у меня чуть больше свободы, я бы умер от смеха, а так пришлось продолжать игру: чтобы не выдать себя заранее, поспешил на помощь бедолаге.

Пока я изображал участие, Эон сам справился — уже отряхивал и расправлял подол юбки. С эмоциями он совладал быстро, хотя на лице осталась тень смущения. Но и та быстро исчезла, когда его окружили гости, восхищаясь красотой модного костюма и не замечая очевидного. Я же чувствовал себя на голову выше всех этих слепцов, хотя недавно, совсем как сопливый мальчишка, ничего не видел перед собой, утонув в омуте колдовских глаз.

Пока мне не хотелось сбрасывать маску, поэтому я собрался с силами, пытаясь изобразить влюблённость, и выдавил кривой комплимент:

— Госпожа Артистенге, ваш наряд выше всяких похвал. Очень идёт к вашим… — и, запнувшись, промямлил: — Волосам.

— Благодарю, господин Никарэс, вы очень милы. Надеюсь, перья на моей шляпке не кажутся вам слишком… вульгарными? — Он выглядел любезно, но я заметил печаль во взгляде. Актёр из меня и правда вышел никудышный.

Я убрал с лица перекошенную улыбку и выдохнул, успокаиваясь. После увиденного в комнате для омовений мне было сложно удержаться от грубости и холодного светского тона, и пришлось приложить немало усилий, чтобы хотя бы немного походить на того влюблённого дурачка, коим я выглядел ещё утром. Но мои потуги пропали даром — фальшивая леди сразу меня раскусила и не постеснялась упрекнуть за неискренность. Хорошо хоть не поняла настоящую причину моего поведения, обвинив в этом чересчур яркий предмет гардероба и моё невежество в вопросах современной моды.