Задумчиво кивнул хмыкнув изображая нужные эмоции и повернулся к следующему объекту действия.

Осталось не самое приятное — проститься с родителем моего реципиента. Здешних традиций и обрядов я не знал, приходилось импровизировать. Показывать полную потерю памяти, я пока не решался. Благо, хоть за меня над вопросом погребения уже успел поработать отцов ближник — воевода Праскун, ускакавший до ближайшего села с церковью, что бы найти священника на отпевание и договориться о захоронении. Как я решу потом, это уже другой вопрос, а в данный момент, следовало позаботиться о достойном погребении князя. Чую я, там еще много подводных камней, но как нибудь выкручусь, проблемы следует решать по мере поступления.

Развернули пропитанный кровью плащ. Нда-а, всю грудину пересекала страшная рана нанесенная не иначе как секирой, не уберегла никакая кольчуга тройного плетения — смертельный удар. Постояв над телом сжав зубы задумчиво поиграл желваками, на меня смотрели несколько пар глаз. По наитию опустился на одно колено и положив свою руку на руку князя, тихо пообещал не посрамить род и подтвердить его гордое имя славными делами. Еще несколько умеренно напыщенных фраз и вновь поднимаюсь на ноги.

Слабость уже почти не ощущается, лишь саднит немного кожа на голове под повязкой с проступающим пятном засохшей уже крови. По одобрительным лицам, вижу что сделал всё как надо. Теперь пир у императора, не облажаться бы.

Пиршественный шатер оказалось найти не трудно, такой был только один. К тому же меня сопровождали пара дружинников с капитаном, страховавшие от ошибок. Под две сотни аристократов плотно набились под пологи, слуги уже развесили под потолком масляные светильники, расставили на столах свечи, но всё равно было темновато и довольно душно. На дворе стояло лето и уже опускались сумерки.

К счастью, долго стоять и размышлять, куда приткнуть свой зад, мне не дали опознав и сообщив, о желании императора видеть меня возле себя. С опознанием императора проблем не возникло, слишком уж он выделялся обликом и властностью. Стоило мне появиться рядом, как он тут же обратил на меня свое внимание и громогласно возвестил собравшимся сколь рад моему скорейшему выздоровлению, как впечатлён моим храбрым поведением в битве и опечален гибелью моего отца за которого, тем не менее, мне почти сразу же удалось отомстить обидчику. И в награду за верность и службу, он, Оттован II решил меня щедро наградить даровав в наследственное владение новоучрежденное герцогство Редона с рядом городов, кои отторгаются от мятежного маркграфства Этерния.

— Естественно, при условии отказа от прав на Бреванское княжество, которым уже давно владеет герцог Мезерский отбивший его у Добринского князя, — добавил уже тише император внимательно заглядывая мне в глаза.

Сказано это было не просто так, да еще и достаточно информативно для меня и со значением для самого императора. Из сказанного я понял, что род моего реципиента, а теперь и мой, когда то владел Бреванским княжеством, но потом, оно перешло в руки князя Добринского у которого его отбил герцог Мезерский, но мой род, продолжал претендовать на него ошиваясь при дворе императора Священной Асквинской империи, чьим вассалом мы себя считали и кому служили в надежде на возврат родовых земель. По какой то причине, император не мог вернуть эти земли моему роду. Вполне возможно, для того были веские причины и вот теперь, он пытался компенсировать ожидания одного из своих верных вассалов пожалованием земли в ином месте, где такая возможность возникла.

Не знаю, как бы отреагировал на такое предложение прежний князь, но меня, с родовыми землями ничего ментально не связывало, а упускать из рук такой подарок, было бы глупо и немного поколебавшись, пока я оценивал предложение, которое, возможно со стороны выглядело как внутренняя борьба, дал свое согласие.

— Верность империи! — стукнул я кулаком себя в грудь чисто на автомате принятым в Ордене знаком согласия и принятия на себя обязательств.

Император в первое мгновение удивленно воззрился на меня, видать такие знаки были здесь не приняты, но в следующее мгновение довольно осклабился и стукнул меня своей лапищей по плечу.

— Служи верно Велеслав и империя тебя не забудет! К полудню бумаги о пожаловании будут готовы, заходи, обсудим еще пару вопросов.

Мне указали отведенное место недалеко от императора и я смог наконец немного перевести дух. Вокруг восседали знатные мужи из родовитой, владетельной аристократии блистающей коронами и золотыми обручами на головах. Оценивающие взгляды и кривые ухмылки были мне ответом с их стороны на императорское пожалование. По большей части, это были мужчины в годах, зубры большой политики и я двадцатиоднолетний, свой здешний возраст я узнал от императора, юнец в этой хищной стае. Было не очень уютно, но деваться было некуда.

Пир продолжался несколько часов, может и до полуночи, праздновали грандиозную победу. Из тостов и речей, я почерпнул для себя не мало ценной информации. В частности:

Император, юридически, до коронации в Аскве, был всего лишь королем Альгемара и армия в подавляющей части, состояла из отрядов крупных феодалов Альгемара вставших на сторону короля в споре с понтификом Асквы. Правда одновременно, король был сюзереном целого пула крупных феодальных владений к югу от Рипарских гор, не входящих в собственно Альгемар, включая владения понтифика. Вся эта обширная область именовалась Апенарией и делилась на ряд маркграфств. Три из них, собственно сразу к югу от Рипарского хребта, сразу признали сюзеренитет нового короля Альгемара, а вот маркграф Этернии, чьи владения лежали, в основном за грядой протянувшихся на юг не таких высоких, но тоже приличных Апенарских гор в северной части пересекавших полуостров с северо-запада на юго-восток, воспротивился законному сюзерену и встал на сторону понтифика — духовного главы монотеистической религии местных народов.

Спор шел о главенстве духовной и светской власти вникать в тонкости которой мне было не ко времени, да и честно говоря, по барабану. Главное, моя сторона победила и в данный момент, шел дележ трофеев.

Пока основная армия предавалась празднованию победы, передовой авангард королевского войска, успел продвинуться далеко вперед и занять столицу маркграфства, город Луцент, а заодно, захватить семью маркграфа. Главным призом в данном предприятии выступала единственная дочь побежденного феодала которую уже решено было выдать за графа Гретхира — бастарда самого короля, который собственно и возглавлял отряд захвативший город, благо жители такого не ожидали и всё прошло успешно и почти бескровно.