Перед глазами все размылось, на этот раз от слез. Тело сдавило будто тисками и снова эта тряска…

— …жив… слышишь… она не реагирует!

Снова тряска, тиски сжимающие мое тело становятся почти невыносимыми, но мне уже все равно. Его нет. Я не смогла сберечь самое дорогое. Теперь уже ничего не важно.

— Хорошая моя… ну давай же… ко мне, быстро!

Крик на какой — то миг вырывает из ступора, но становится только хуже. Все тело прошивает невыносимой болью, в ушах писк и грудь, почему — то, очень сильно болит в груди.

— Я не… без тебя… в след за тоб…

— Красота, не смей умирать! — орет у меня над ухом Сарит и я стону, отворачивая голову подальше от него. — Вот так! — продолжает орать, но угрожающий рык над моей головой пробирает до костей даже меня. — Живи мелкая, — уже шепчет с облегчением. — Пожалей нас. Если тебя не станет, он всю вашу планету утопит в крови, — выдыхает тяжело и судя по звуку, садится рядом.

— Не важно, — шепчу и у меня даже губы болят от такого простого действия, но я терплю, я заслужила, не уберегла. — Ничего не важно, — хриплю из последних сил и захожусь кашлем.

— Он живой! — громыхает у меня над головой голосом очень похожим на голос генерала.

Врут, чтобы я жила. Все врут.

Превозмогая боль, открываю глаза, чтобы сказать это ему в лицо, но вижу только темноту. Она — на Элише, она — в Элише, она — вокруг Элиша.

— Сейчас его принесут, слышишь! — продолжает он громыхать своим голосом. — Не смей закрывать глаза! Не уходи, — последнее произносит совсем тихо и прислоняется своим лбом к моему и шепчет касаясь губами моей кожи: — Верь мне.

А мне хочется кричать от боли, хочется накинуться на генерала с кулаками. Зачем он так? Зачем дает несбыточную надежду? Я видела воронку, там ничего не осталось. Но я молчу и только слезы текут непрерывным потоком. Мой братишка…

— Эми! — будто бы слышу его детский голосок.

Грудь прошивает новой болью, громкий всхлип срывается с губ.

— Эм! Открой глаза! Ты обещала! Обещала меня никогда не оставлять! — слышу совсем рядом.

— Я с тобой. Всегда с тобой, — шепчу в ответ и тут же стону от боли, когда маленькие ладошки с силой хлопают меня по груди, но теперь я понимаю, что Дэн — реальность, а не плод моей фантазии.

Сверху снова слышится грозный рык, хоть и не такой грозный как раньше, но все во мне восстает на защиту моего ангелочка.

— Не рычи, — едва шепчу с явным укором. — На него никогда.

— Никогда, — повторяет Элиш в след за мной. — Не буду. Ты проконтролируешь, — добавляет с уверенностью и я улыбаюсь ему в ответ.

— Эми! — снова слышу голосок братишки и его ручонки исчезают с моей груди. — Эми! — зовет меня и я слышу по его голосу, как расстояние между нами растет.

— Нет, — шепчу, протягивая руку и снова выгибаюсь от боли. — Рядом, — говорю одними губами, смотря прямо в глаза Элишу.

— Рядом, — кивает мне и поднимает голову, смотря вдаль. — Стоять! Ко мне. Отдай, — тянет руку.

— Я возьму, — появляется лицо Сарита в моем поле зрения. — Вот он, смотри, — показывает мне, что напряженный Дэн сидит на его руках. — Эл понесет тебя, а я его. Я буду идти рядом, вас никто не разлучит.

Молча киваю головой и поймав встревоженный взгляд Дэна, шепчу одними губами «друзья». Мой малыш хмурится какое — то время, а потом кивает, расслабляется в руках Сарита и обвивает своими ручонками его крепкую шею. Видели когда — нибудь умильно оболдевшую рожу инопланетянина? Я да.

— Спасибо, — шепчу и отпускаю себя, проваливаясь в темноту.

Проснулась от того, что стало трудно дышать, такое уже бывало, когда братишка забирался на меня в поисках тепла. Вот и в этот раз, видимо, влез на меня полностью. Попыталась перевернуться так, чтобы он сполз мне под бок, так ему будет теплее, особенно после того, как я укрою его еще и своим одеялом. И тогда, я смогу поспать еще немного, ведь это единственное удовольствие, что у меня осталось.

Но в этот раз, что — то пошло не так и мне никак не удавалось перевернуться на бок, даже просто пошевелиться выходило с трудом и тогда, я попыталась нащупать руками худенькое тельце Дэна, но наткнулась на руку, явно мужскую.

Сердце принялось стучать с невероятной силой, надо было открыть глаза, но я боялась. Хотя, это мне совсем не поможет. Это как если бы я была страусом и спасаясь от опасности, сунула бы голову в песок, а филейную часть оставила бы на растерзание хищникам. По сути, нет никакой разницы с какой стороны тебя начнут есть, результат будет один — смерть. А вообще, страцсы не настолько глупы и не имеют этой дурной привычки, которую им приписывают с завидной регулярностью.

Ну что ж, рассуждения это хорошо, рассуждения с самим собой, это немного похуже, но как б я не оттягивала время, посмотреть на того, кто лежит рядом со мной, все же придется.