Оставшиеся гости невольно попятились, когда люди князя рассеялись по двору. Оказалось, они просто согнали в кучу всех, кто здесь находился, а затем мы услышали голос, глубокий, низкий, звучавший откуда-то из самой тьмы. И от этого голоса сердце замедляло бег, сжималось от страха, который липкими пальцами пробирался под одежду, касаясь похолодевшей кожи.

– Вы знаете, зачем мы пришли! – произнес голос. Он не спрашивал. Он – утверждал.

Я с трудом удержалась на месте, чтобы не сорваться на бег. Желание укрыться от обладателя этого голоса было слишком сильным, и сама не знаю, как мне удалось устоять.

«Значит, слухи были правдивы во всем, - поняла я. – Правильно поступили те, кто убежал».

Длинная рука, затянутая в черное, в перчатке цвета смолы, поднялась вверх. Всадник указал сперва на одну из подружек Стефы, совсем еще юную Юстину, затем на панну Габриэлу, вдову кузнеца, а после и на мою сестру, которая тотчас же истошно закричала и поспешила спрятаться за спину новоиспечённого супруга.

– Вы трое, - сказал всадник, - завтра на рассвете за вами придет телега. Собирайте свои пожитки, теперь вы работаете на князя Вацлава! – и что-то было такое в голосе этого то ли человека, то ли существа, что никто и не подумал даже спорить, лишь тихо заплакала пани Габриэла, да Юстина закрыла лицо ладонями.

Наверное, я поступила опрометчиво, рванувшись вперед, но чья-то рука ухватила меня за локоть, удерживая.

– Не надо! – это оказался отец. Когда он появился за моей спиной, ума не приложу. Только он успел остановить меня от необдуманного поступка, который, впрочем, не остался незамеченным.

Всадник, говоривший с нами, повернулся в мою сторону. Я не видела его лица, не видела выражения глаз, да и не знала, есть ли у него эти самые глаза, но неожиданный холод заковал меня, словно сама зима окружила своим ледяным дыханием, лишая сил и тепла. Я заметила белый подбородок под капюшоном и нечто похожее на клубящуюся тьму, начинавшуюся выше.

«Он не человек! – подняла я. – Совсем не человек!».

– Завтра! – повторил всадник и развернул коня, направив его к воротам. Следом за ним потянулись остальные и скоро они уже мчались назад в сторону «Черного крыла» и лишь копыта стучали по дороге, отдаваясь стуком в моем собственном сердце, и словно повторяя его частое биение. Лишь, когда всадники скрылись из виду, я, наконец, смогла пошевелиться. Холод отступил, и я обхватила свои плечи руками, в тщетной попытке согреться.

Оглянувшись назад, увидела белую, как полотно, Стефанию и мать, рыдающую у ее ног. Арон стоял молча и провождал тяжелым взглядом посланников князя, а гости спешно расходились, наверное, уже жалея о том, что не сбежали раньше, как остальные.

Свадьба была окончена.

Всю ночь за окном плакал дождь. Плакала и Стефа, закрывшись в своей комнате. Она не пускала даже мужа, а матушка сидела у остывшего очага и причитала, проклиная и сам черный замок, и его дьявольского владельца. Только отец время от времени пытался ее успокоить, да предупреждал, чтобы не говорила лишнего.

– А вдруг он услышит? – произнес отец. – Вдруг он следит за нами даже сейчас!

Я сильно в этом сомневалась. Страх, охвативший было и меня, сейчас понемногу отступил и я могла размышлять трезво.

Что я знала о «Черном Крыле»? Только то, что раньше считала враками и пустой болтовней. Теперь я убедилась, что замок существует. Непонятным оставалось только то, что каким-то непостижимым образом он появился в нашей глухой деревне. Впрочем, вопросов у меня было много, а ответов – почти ни одного.

Я сидела на лавке, слушая дождь и плач сестры. Каково ей сейчас? Должна бы радоваться своему счастью, но один миг, чужая злая доля, изменила судьбу, перевернула все с ног на голову, лишила возможности на счастье и, может быть, обрекла на верную гибель.

А Стефа то была в положении! Неужели всадник князя не заметил этого? Зачем им в замке такая служанка, которая через несколько месяцев не сможет работать, или он просто указал наугад? Это вряд ли. Такой пальцем тыкать в абы кого не станет.

Я посмотрела на мать. Она была безутешна. Отец стоял с ней рядом и заботливо гладил ее по плечам и спине, словно пытаясь успокоить. Только я знала, что это не поможет. Никто теперь не спасет сестренку, никто кроме…

Вздрогнула от мысли, пронзившей меня, словно острая стрела. В груди отдалось болью, и я сама испугалась того, о чем посмела подумать.

«Нет! – проговорила мысленно. – Я не настолько храбрая и смелая. Я не настолько благородна, чтобы сделать это!», - но из головы упорно не уходило решение, которое приняло мое сердце.

«Ты должна идти вместо Стефы! – стучало оно мне. – Никто кроме тебя не сможет и не захочет заменить ее!», - но я боялась и понимала, что не хочу по собственной воле отправиться в «Черное крыло» на встречу неизвестности и, возможно, скорой гибели. Слишком много ходило страшных слухов о хозяине замка.

Устав от плача матери и стенаний Стефы я поднялась на ноги, прошла через дом и в сенях сняла с крючка длинный плащ. Накинула на плечи, после чего вышла из дома на крыльцо, глядя в непроглядную ночь. Казалось, даже звезды не посмели выглянуть с неба и посмотреть на замок, чьи окна светились вдали.