Машина довольно резко остановилась. И это отрезвляющее торможение заставило Крис больно удариться головой о сидение. Она тут же против воли зашипела, оскаливая свои жемчужно-белые зубы, как бы выражая своё раздражение. Такие шутки со стороны всегда откровенно её выбешивали.

Хотелось что-то откровенно съязвить, однако брюнетка лишь фыркнула, открывая дверцу машины, чтобы выйти из неё подобно королеве, которой ей никогда в жизни не быть. Только вот ей способна польстить даже эта иллюзия. На ярко накрашенных губах вспыхивает подобие улыбки.

Девушка делает шаги по направлению к дому, уверенно держась на огромных каблуках. Сзади не слышатся хотя бы отдалённые звуки шагов. И это в одно мгновение позволяет Кристине понять, что мафиози не идёт за ней. И это просто прекрасно, потому что в отсутствии его рядом можно хотя бы отдалённо расслабиться, а не чувствовать себя в напряжений каждую чёртову секунду.

Возможно, поэтому, когда она входит в дом и прислоняется спиной к закрытой двери, то облегчённо выдыхает. Хотя насколько свободно можно вздохнуть в этом доме вопрос спорный. И, наверное, по канону любой книги брюнетка должна была сейчас заплакать, жалея свою горькую судьбу, однако делать этого откровенно не хотелось.

Почему? Просто потому, что внутри уже не было ни боли, ни отчаяния. Уже долгое время в душе была только откровенная пустота. Она уже давно могла спокойно спать на кровати, где её распнули первый раз, взяв как дешёвую девку. Хотя раньше казалось, что легче повеситься, чем сделать это.

Она могла ходить по этому дому, вспоминая как и за что её проигрывали. Это больше не трогало, не вызывало эмоций. Просто в какой-то момент осталось лишь две вещи в доме, способные вызвать у неё хоть какие-то эмоции: книга с любимой сказкой и единственный портрет. И её вины в этом не было. Ведь постоянно испытывая боль, ты просто учишься жить с ней, привыкая. И Крис тоже привыкла.

А сейчас в душе почему-то были какие-то совсем смутные эмоции: ей не хотелось уходить, но ей и не хотелось оставаться. И брюнетка просто безвольной куклой замерла посреди комнаты, сжимая в руках книжку, которую достала из сейфа, в котором не было ничего, кроме неё. Поэтому отец зря пытался узнать от него пин-код. Ему бы она не принесла никакой ценности. Его ценностью были лишь деньги, которых у неё не было.

Кристина устало остановилась у серой стены возле небольшого портрета человека, чьи глаза смотрели на неё так пронзительно, что в сердце в который раз за день отчаянно кольнуло. Она проглотила в горле тугой ком, чуть улыбаясь так печально, что со стороны показалось бы, что она плачет. Но сил на это у неё уже не было.

— Я вернусь за тобой, — одними губами произнесла брюнетка, давая одно из самых важных обещаний. — Я вытащу тебя… Потерпи ещё совсем чуть-чуть… Обещаю…

Короткий выдох. И снова стук каблуков. Открытая дверь. И корка, защищающая её искренность, снова обволакивающая её душу и тело. Как и та бесконечная усталость, которая постепенно мешала дышать. Однако… сейчас для неё совсем не время. Ей нужно лишь сдержать своё обещание, а потом… она отдохнёт. Вечным отдыхом…

***

Михаил с юности не привык ждать кого-то слишком долго. Это откровенно раздражало и действовало на нервы. А Кристину ему казалось — он ждёт здесь целую вечность. И главное совсем непонятно для чего ей это нужно. Неужели эта малолетняя девчонка так зависима от этих тряпок, которые можно купить в любой захудалой торговой лавке? Это так жалко что ли… Так по-бабски, что выбешивает на подсознательном уровне.

Хотя по идее, по его наблюдениям за брюнеткой ей и одежда не особо требовалась, потому что те клочки ткани, что она носила, сложно было так именовать. Вульгарные и вызывающие шмотки, характерные для девочки лёгкого поведения. Такое своеобразное клише для привлечения таких же похотливых извращенцев, как и он.

Михаил уже успевает выкурить вторую сигарету прежде чем из-за ворот выходит Кристина. И в её руках нет никакого чемодана, как он представлял себе в своих видениях, только какая-то маленькая книжка. Крис подходит ближе, и мужчина разглядывает надпись «Золушка». За минуту гнев начинает закипать внутри. Просто… даже слов не подобрать для этой тупости.

— Ты устроила всё это ради какой-то книжки? — издевательски цедит мафиози. — Ты дружишь с головой или решила возомнить себя Золушкой?

В ответ девушка лишь откровенно смеётся, качая головой. Ему совсем этого не понять. Не понять, а, значит, смысла объяснять нет. Вместо этого пальцы лишь сжимают обложку книги, а лицо становится таким откровенно надменным, что он еле сдерживается от желания проехаться по ней кулаком, оставляя кровяные разводы. Однако… девчонка никак на это не реагирует.

— Не… — отшучивается она. — По мне скорее история из «Красотки» плачет, — в следующую секунду она прижимается к капоту его машины, а мужчина лишь вопросительно изгибает бровь. — Однако ты не Ричард Гир, а я не Джулия Робертс, поэтому и голос на меня не повышай. Мы не в кино.

Она произносит это настолько холодно, что только от одного тона можно бы замёрзнуть, если бы мужчина не был таким мудрёным в опыте общения с полностью больными придурками. Только вот упорство в её зелёных глазах отчасти восхищает. Такое, которого он раньше ни у кого не замечал. Совсем нехарактерное для шлюхи. Слишком взросло и уверенно. Восхищает и отпугивает одновременно.