Но я-то — не психичка. Нет никаких причин, почему бы мне следовало пить наркоту или лежать в дурке. Просто я в который раз сама себя растравила. Тупица.

— Довольно сложно не обращать внимания, — Арден нервно хохотнул. — Принести тебе воды? Съездим к врачу, или лучше вызвать сюда?

— Не надо. Я схожу умоюсь и продолжим, ладно?

Арден настойчиво проводил меня к ванной и очень попросил не запирать дверь.

Здесь тоже было очень пусто, только на крючках висело два полотенца, в стакане болтались зубные щётки, а в углу ванной скучал одинокий шампунь.

Я опёрлась руками о раковину, включила холодную воду. Струя била в желтоватый фаянс, и брызги летели на руки и рубашку. Кожа была липкой от пота, перед глазами всё ещё плясали мушки.

Одной рукой кое-как стянула носки, свернула их в комок, заткнула им слив и наблюдала, как набирается вода. Закрыла кран.

Теперь самое сложное.

Несколько мгновений я боролась с собой, а потом стиснула зубы — и окунула лицо в холодную воду.

Каждый раз, когда меня вот так крыло, я оказывалась там, в течении реки, среди заковывающего меня льда, и тело никак не могло определиться: жить ему или умереть. Клин, как говорится, клином; вот и мне нужно было взаправду нырнуть на минутку, чтобы окончательно вернуться в реальность.

С силой растёрла лицо, тщательно помыла руки. Прополоскала рот. Вытерла раковину, постирала носки и пристроила их здесь же, на полотенцесушителе.

Арден стоял в коридоре, привалившись к стене, — с хмурым, нервным лицом.

— Извини, — неловко сказала я.

Жаль, что он это увидел. И перед мастером Дюме неудобно, — я предпочитала справляться самостоятельно. Ливи пилила: тебе, мол, нужен доктор; Трис поддакивала, а Бенера предлагала неделю медитаций в храме Луны. Дурные страхи приходили пару раз в месяц, иногда короткими вспышками, иногда — вот так, но я приучилась их скрывать, а на все вопросы отвечала уклончиво. Один раз мне даже удавалось «выпасть» так коротко, что девчонки не успели этого заметить.

В комнате резко пахло табаком: это мастер Дюме курил на балконе. Я уселась на стул у пианино, расправила юбку на коленях.

— Так вот, про артефакт, — деловито начала я.

Но Арден снова меня перебил, подсел ближе, держал за руки, задавал какие-то дурацкие вопросы.

— У меня бывают такие приступы, — сухо объясняла я. — Это нервное, ничего такого. Мне иногда кажутся вещи, которые когда-то меня напугали, но это быстро проходит. И это не галлюцинации. Я… нормальная.

Судя по лицу, Арден сильно в этом сомневался.

— Я могу что-то… сделать?

— Ну… будет здорово, если ты не будешь улыбаться. Ну, хотя бы без зубов. По возможности. Хотя нет, не надо, это всё равно только одно из… короче, забудь. Давай к делу, хорошо?

Арден медленно кивнул, продолжая сверлить меня взглядом. А я принялась рассказывать.

Когда я сказала: «продала дубликат», — я несколько покривила душой. Денег мне за него не досталось, только большое спасибо и чистая совесть; и был это никакой не дубль, а мой собственный артефакт, — себе я потом сделала новый.

Я тогда жила в Новом Гитебе, не так далеко от Огица, и только планировала идти учиться. До этого я перебивалась случайными короткими подработками, а там удалось устроиться в крошечную артефакторную лавку.

Конечно же, мастерить мне ничего не позволяли, я только иногда перебирала сырьё, и то мастер всякий раз перепроверял за мной со всей тщательностью. Я мыла полы, мыла полы ещё раз, собирала бесконечную картонную упаковку, снова что-нибудь мыла и встречала покупателей. Платили мало, зато мастер без проблем позволял мне пользоваться местным микроскопом и даже подсказал пару штук по закреплению камней.

Однажды — это была тёмная зима, только-только после Охоты — в лавку забежала девчонка, на вид чуть помладше меня, без пальто и даже без платка. И она слёзно просила у меня что-нибудь, чтобы скрыть свой запах.

Я честно предложила ей обычные маскировочные артефакты из тех, что были в лавке. Но она показала мне почти такой же, только тусклый, разряженный.

«Он нашёл меня, он всё равно меня нашёл, он сказал, что из-под земли меня достанет, я просто хочу исчезнуть.»

И я… я не могла ей не помочь. Я не могла. И я в каком-то порыве отдала ей свой, и научила им пользоваться.

Арден выспросил у меня все подробности: что за лавка, когда точно это было, как она выглядела и не помню ли я её имени. Мои ответы он записывал, но, надо признать, всё это он делал как-то без особого энтузиазма.

А вот мастер Дюме слушал с большим интересом. И, когда вопросы Ардена закончились, написал в очередной тетради:

«Это важная информация, но не объясняет главное.»

— А, да, — Арден выглядел недовольным. — Кесса, а ты уверена, что твой артефакт… что он работает?