Но если верить слухам за последние несколько лет, ничего доброго в Антонио не осталось. Полагаю, яблочко от яблоньки… Старая поговорка не зря появилась.

Когда любопытство одолевает меня, я крадусь в коридор, где слышу разговор в фойе, но при этом остаюсь вне поля зрения.

Когда я приближаюсь, голоса становятся всё более ясными.

— Мне жаль, senhor8, но как я сказала несколько секунд назад, Senhora9 Даниэла никого не принимает до традиционного приёмного часа, — резким голосом выговаривает Изабель. Она соблюдает регламент, и он, должно быть, давит на неё. Удачи, Антонио.

— До традиционного приёмного часа? — шипит он.

Он не доставит проблем в доме твоего отца. Запишите это в рубрику «знаменитые последние изречения».

— Да, senhor. Посетителям позволено заходить, чтобы выразить соболезнования, но не раньше назначенного времени, согласно традиции.

Ох, Изабель, учить людей вроде него правилам приличия — провальная идея.

— Я — занятой человек. У меня нет ни времени, ни терпения для условных традиций. Скажи Даниэле, что мне нужно поговорить с ней. Просить вежливо дважды я не стану.

Дважды? Ты не просил вежливо даже в первый раз. Боже, он ещё более самодовольный, чем мне запомнилось.

Я услышала достаточно. Возможно, я справлюсь не лучше, но нельзя бросать её разбираться с ним.

Я делаю глубокий вдох и выхожу из тени.

7

Даниэла

— Доброе утро, Senhor Хантсмэн, — приветствую я Антонио, когда вхожу в залитое солнечным светом фойе. И хотя мои внутренности делают кульбиты, голос твёрд и ясен.

Взгляд Антонио устремлён через плечо Изабель, но он молчит, когда я подхожу. Наверное, потому что слишком занят разглядыванием моей облегающей одежды для верховой езды, словно может видеть сквозь неё. Он делает это в открытую и совершенно не торопится, словно ему плевать, если кто-то уличит его в этом.

— Bom dia, — произносит он мягким голосом, когда я останавливаюсь подле Изабель.

Чувствуя, как пылают мои щёки, я всё равно поднимаю подбородок и заставляю себя улыбнуться. Я не позволю этому придурку увидеть, что он поставил меня в затруднительное положение в моём собственном доме.

— Я понимаю, что сейчас не лучший час для визита.
– Антонио вглядывается в мои глаза, не отводя взгляда. — Но я не займу много твоего времени.

Я не отвожу взгляда, но делаю тихий вдох, прокручивая его слова в голове одно за другим в поисках чего-то, напоминающего извинение. И нахожу лишь высокомерие. Но в отличие от Изабель, я не сотрясаю воздух нравоучениями.

— Почему бы нам не поговорить в кабинете отца.

Не то чтобы нам нужно было вести беседу. Я знаю, почему Антонио здесь. Он хочет виноградники, или, скорее всего, всё поместье. Он — владелец множества объектов элитной недвижимости по всей долине, но мужчины вроде него не успокаиваются, пока не получат всё. Хотя дело не только в этом. Квинта Роза до Вэйл, моё наследие, станет величайшей драгоценностью для его королевства. В результате вся власть окажется в руках одного человека, навеки укрепив его наследие — даже я это понимаю.

«Но ничто не вечно, Антонио. Если ты веришь в обратное, то ты дурак».

Когда ты влиятелен, люди выстраиваются в очередь, чтобы уничтожить тебя. Вот почему у отца всегда было так много охраны вокруг. И это не спасло мою мать.

Антонио молча следует за мной по коридору на расстоянии нескольких шагов, даже когда я сбавляю шаг. Он не проявляет этим своё почтение. Он — не из тех, кто проявляет почтение. Антонио — свинья.

Когда я оглядываюсь через плечо, его взгляд прикован к моим обтягивающим бриджам. Я не настолько самоуверенна, чтобы демонстративно покачать бёдрами и дать ему понять, что знаю, что он смотрит, и не настолько дерзка, чтобы одёрнуть его. Опыт общения с мужчинами вроде него у меня фактически отсутствует. Поэтому я ускоряюсь, чтобы добраться до комнаты как можно быстрее.

Изабель тоже следует за нами, и я уверена, что позже мне предстоит услышать, какая он porco10.

Когда мы заходим в кабинет, Антонио поворачивается к ней.

— Мне нужно переговорить с Menina11 Даниэлой, — говорит он, обращаясь ко мне как к юной девочке и отпуская Изабель, словно это его чёртов дом, и он здесь король.

Всё, что требуется, — одно простое предложение, и он перехватывает власть в комнате.

Я смотрю на него секунду или две, не больше. Не уверена, чего хочу добиться с помощью злобного взгляда, но это неважно. Он даже не замечает.

По правде говоря, мне всё равно, как он будет называть меня — menina, senhora, или dona. Впрочем, неудивительно, что он выбрал именно тот титул, который мог бы меня обесценить. Но меня беспокоит, что я не могу найти слов и смелости, чтобы сказать ему, чтобы он либо вежливо разговаривал с персоналом, либо уходил. Родители поступили бы именно так.

Я смотрю на Изабель, пытаясь передать извинения взглядом, как поступил бы трус или беспомощная девушка.

— Почему бы тебе не принести нам кофе? Por favor12.