– А ты… – Блау окинул его скептическим взглядом, – наведайся еще раз к подруге жертвы. Дамочка могла что-то забыть, или посчитать неважным.

Не успел он закончить, как из открытого окна до нас донесся заунывный вой, быстро перешедший в слаженное скандирование:

– Розовая пыль – это я!

– Запрещая Розовую пыль – ты запрещаешь меня!

– Равноправие не для всех?

– Свобода, равенство, Розовая пыль!

Кажется, впервые в жизни я видел, как у шефа пропал дар речи. Правда, ненадолго.

– Что за херня там происходит?!

– Новый закон мэра, шеф, – подал голос Марти, – употребление и продажа Розовой пыли официально запрещены, и теперь отдел по контролю за оборотом нелегальных веществ трясет эльфийский квартал.

– А при чем здесь, мать его, мой участок? – прорычал Блау, остервенело закрывая окна, откуда в кабинет летел всякий мусор вроде стаканчиков для кофе.

Проглотив рвавшийся из горла смешок, я опустил голову, делая вид, что шнурки на ботинках, гораздо интереснее происходящего снаружи.

Не то чтобы я не поддерживал этот закон. Сам за него голосовал, не понаслышке зная как эта хрень действует на мозг. Сколько преступлений совершалось из-за нее, сколько жизней пущено в трубу. Но загвоздка в том, что полностью избавиться от Розовой пыли, учитывая ее происхождение, невозможно. Если, конечно, подчистую не истребить эльфов, чья омертвевшая кожа, служит основным и единственным ее ингредиентом.

Понятия не имею, что за придурок первым растер эту мерзость до состояния порошка, а затем вдохнул полученный результат, но попадись он сейчас в руки закона, получил бы по всей строгости.

– Эльфы бастуют перед всеми административными зданиями, шеф, – пожал плечами Аринтель и скрылся за дверью.

– Мало мне вампира-убийцы в городе, еще и мэр с эльфами сцепился, – проворчал Блау, усаживаясь за свой рабочий стол, – Семеро, я слишком трезв для этого дерьма!

Выйдя вслед за остальными в коридор, я успел перехватить спешащего по своим делам фея.

– Бойди, что там по нашему делу с пропавшим профессором? Есть информация?

– Глухо. Никто ничего не видел и не слышал.

– Подними в сети некрологи за последние две-три недели. Сдается мне его уже хорошенько отымели.

– Сделаю!

– Отымели, в смысле убили, а то сейчас засядешь за порно-сайты, – парень хмыкнул, отсалютовал, и исчез за углом.

Ларс уже поджидал меня в нашем кабинете. Закинув ноги на свой стол, приятель копался в телефоне, и по его непрошибаемому выражению лица невозможно было угадать, как долго мне осталось жить.

Сдала ли меня его знойная сестренка? Или, может, у Марти с Арном, что явились в ту ночь по ее вызову, оказался длинный язык? Хрен разберет…

Подняв взгляд, Коул весело усмехнулся.

Хороший знак. Выдыхаю.

– Поездка в Касл-Грин прошла успешно?

– Хреновая выпивка, и ни одной феи на много миль. Как ты думаешь? – сев за стол, я первым делом достал из верхнего ящика блистер и проглотил сразу две таблетки от головной боли.

– То-то я смотрю выглядишь как унылое говно.

– Чувствую себя так же. У тебя как прошло?

– Скатался результативно, свидетель согласился выступить в суде. А вот по возвращении домой ждал сюрприз, – скрипнул он зубами.

Вот мы и ступили на зыбкую почву, дальше надо быть осторожнее.

– Хороший, надеюсь?

– Как посмотреть. Шивон, моя сестренка, вернулась из Бладгрони, и вроде бы с концами. Только встреча прошла так себе. К ней заявилась школьная подружка. Лейла О’Харлоу… – убрав ноги со стола, приятель зарылся пятерней в волосы и взлохматил их, – я повел себя как мудак, и она решила слинять, ну а Ши собрала вещи и отправилась вместе с ней. Кажется, она на меня серьезно обиделась. Трубку не берет, на сообщения отвечает односложно.

– Погоди, это та самая Лейла, что упорхнула от тебя через окно отеля? – усмехнулся я, вспоминая историю почти годичной давности. Коул ответил мне утвердительным кивком, – ну ты и встрял.

– Думаешь, мне нужно извиниться?

– Ты знаешь, приятель, я не горазд давать советы, – подняв вверх обе ладони, я схватился за рабочий телефон и набрал нужный номер.

Ожидал, что трубку возьмет Лотти – волчица, что работала с архивными документами, и которая со дня на день должна была свалить в декретный отпуск – но вместо ее хриплого, прокуренного голоса раздался совсем другой. Запыхавшийся, но мелодичный, с возбуждающим придыханием и… смутно знакомый.