— Что для меня это тоже секрет? — Спросил Лиланд, в его голосе чувствовалась напряжённость, толи от пистолета, направленного ему в лоб, то ли раскрытия правды.

— Отнюдь. Ты знаешь, что у меня от тебя секретов не было и теперь, в принципе, нет. Поэтому ты здесь и слушаешь мою историю, единственную правдивую. Так вот, это было последней каплей. Мои самые лучшие и надёжные люди устроили за ним тотальную слежку, установили круг общения, кстати, они все арестованы и дают показания, поверь, не ты один умеешь проводить допросы.

Лиланд грустно усмехнулся.

— Я мог бы вывести его на чистую воду ещё до ситуации на Серебряной Луне, но мне требовалось больше информации о предателях, о его оставшихся сообщниках, их как выяснилось в итоге очень мало.

— Мне больше и не требовалось. — Вставил Лиланд.

— Может быть, не спорю, план у тебя во истину неплохой. Только в него закрался червячок, которого ты никак не ждал, точнее то были три червячка — Саббина и два моих приближённых, они красиво разыграли спектакль с похищением данных и последующим бегством на Серебряную Луну. Тут в игру вступил Хэннер, я не планировал его, но так решила Саббина, она посчитала, что это будет выглядеть более естественно.

— Значит, её отец никогда не был Цветком?

— Никогда. — Подтвердил Сермон. — Соответственно она им стать не могла. Но Лиланд, дорогой друг, купился на эти уловки, ему не нужны были конкуренты. Я лично распорядился о его направлении на Серебряную Луну, обозначив целью, подавление мятежа в зародыше, только мятеж имелся в виду его самого, а никак не Саббины.

— Я почти раскусил тебя, старый лжец. Саббина вызывала много нареканий.

— Но не раскусил. Это главное. Я позволил ему использовать огромный военный крейсер, даже свой личный катер, который он нещадно… — Сермон грязно выругался. Хансен постарался стать невидимым, мне так показалось. — За такое ведение дел, я бы по любому отстранил тебя.

— Он так нам и сказал. Что ему дороги назад нет, своего корабля Сермон не простит никогда.

Сермон засмеялся.

— Специально уничтожил катер. В ту минуту ты решил, что пора начинать. Зачем отправился на Холодную Скалу, неужели думал, что Хартман срубит сук, на котором сидит и отправится за тобой в крестовый поход против своего хозяина? Ты ошибся, тебя даже пираты не приняли. По-моему, после этого стоило остановиться и сдаться, кто знает, может, я и простил бы тебя. Не думал же ты, Хэннер, что он отправился спасать тебя от тех людоедов потому что в нём проснулась совесть.

— Не нужно мне твоё прощение. — Сквозь зубы проговорил Хансен. — Я в очередной раз показал, насколько ты слаб, если один человек едва не сбросил тебя.

— Пусть так, тем не менее, ты отправился дальше и пытался подбить на своё мероприятие Саббину, которая, будучи моим человеком, незамедлительно с тобой согласилась, думаю, мне потом будет очень интересно услышать о твоём плане во всех подробностях. Неужели ты действительно думал, что мы не знаем, где находится Спящее Солнце, вы, кстати сказать, задержались, мы здесь уже неделю.

Меня прошиб холодный пот. Появился корабль, который на неделю быстрее долетит в такую даль, чем мой. Благодаря чему? Новый вид двигателей, топлива? Надо будет обязательно расспросить об этом Сермона.

— Я не торопился. — Ответил я. — Нам многое надо было обсудить.

Сермон кивнул.

— Я не понимаю, на что он рассчитывал. Ну, допустим, ты нашёл инопланетный корабль, о котором мне ничего неизвестно и что дальше? Неужели ты думал, что мы в панике бежим, вскинув лапки вверх или что половина человечества встанет на твою сторону, наивно, я не думал, что ты такой наивный. Что с тобой случилось за последний год, что не так?

— Я устал, Джон, я просто устал. — Лиланд сполз по борту корабля чужаков и обхватил голову руками. — Я изначально понимал, что мой план обречён на провал, по многим причинам. Слишком многие знали о нём, даже двое в данной ситуации уже толпа, мне стоило бы просто убить тебя в кабинете. Только это не выход, мне бы и самому не прожить после этого и секунды. Нет. Я должен был убедить всех, что Джон Сермон — плохой человек, но как это сделать? Показать людям то, что он скрывал от них многие годы, то, что навсегда может изменить привычный мир, ту возможно долгожданную панацею от всего.

— Или чуму… — Мрачным голосом заметил Сермон.

— Пусть чуму. Но это нельзя было скрывать, рано или поздно контакт произошёл бы, и тогда всё встало бы на свои места.

— То есть ты полагаешь, что стоит людям показать правду, как они кинутся в твои объятия, боготворя твой образ? — Сермон прищурил глаза. — Люди не любят правды, особенно той, которая реально может изменить привычный ход вещей, они боятся её, они не хотят меняться к лучшему, даже если есть малейший шанс на ухудшение условий существования. Ты не будешь выглядеть в их глазах благодетелем, скорее наоборот, они возненавидят тебя, так было всегда со всеми пророками.