Когда она вошла в рубку, первой бросилась в глаза полная иллюминация системы управления: Каин не был квалифицирован для боевых действий в космосе, но в эффективности пилотирования и навигации он мог дать фору даже Милице. Голографические экраны занимали всё обозримое пространство рубки, стены перешли в прозрачный режим, на них прекрасно было видно тонкие линии колец Хорта, подсвеченные программой. Сам странник нацепил венок нейросвязи с Сатой.

Милица замерла на мгновение. Гормоны поступили в кровоток, достигли мозга и смыли налёт усталости и некоего отупения. Картинка перед ней немедленно обрела серьёзность. Девушка заняла ложемент. Пока тот подстраивался под неё, Милица тоже надела венок нейросвязи.

«Что происходит?»

«Мы идём на разведку».

Общение через нервные узлы Саты напоминало не обыденный виртуальный чат, а слияние частями разума.

Каин чувствовал усталость Милицы, а Милица чувствовала какой-то горячечный, истерический азарт Каина, сдобренный грустью и тревогой.

«Тогда почему ты такой? Из-за того, что не удалось отправить сообщение на ковчег?»

Юноша молчал, полностью сосредоточившись на управлении.

«Кто сказал, что не удалось? Пришлось повозиться с настройками, но пакет ушёл как положено».

Теперь уже Милица на какое-то время выпала из реальности. Ингибитор Кев ультимативно прерывал даже квантовое запутывание. Милица не задумывалась о физике процесса, но знала основные принципы: сфера ингибиции разрушала энергетические связи, не подкреплённые материальной базой. То есть лазерная, радио, тахионная и квантовая связь теряли свои свойства и требовали значительно больше энергии. И если для лазеров и радио такой способ работал, то для квантовой и тахионной связи это был приговор.

«Это же невозможно!»

«Невозможно с оговорками. У Саты нашёлся режим, который позволяет поддерживать связь под ингибитором. Скрытая, но всё ещё заводская настройка».

Мысли Каина были окрашены опаской и тоской. Простейший вывод родился почти сразу.

«Ты думаешь, что ингибитор принадлежит Ордену», — Милица не спрашивала.

«Я уверен, что ингибитор принадлежит Ордену, а значит здесь произошёл конфликт между нами и корпорацией, которая по словам капитана занимается биотехнологиями…»

Сата медленно выходила из зоны контроля «Харона», набирая ход. Капитан Вил следил за её движением, пока корабль Ордена не исчез, растворился в пустоте.

— Все разведчики выдвинулись. Пока что связь стабильна, телеметрия без помех. Только от странников тишина, — доложили с поста связи.

— Не страшно, — Арктурус качнул головой. — Они здесь почти как дома. Малка, что с ремонтом?

Перед капитаном появилась голографическая рука с оттопыренным средним пальцем и припиской: «Я занят, смотри отчёт». Арктурус вздохнул и движением брови развеял голограмму. Отчёт он и так изучил: ничего радостного там не было. Рисковать повторным прыжком было очень глупо. Кустарно синхронизированные через главный компьютер двигатели работали едва ли в половину мощности. Тяги для быстрого прыжка не хватило бы. Угроза преследования никуда не делась. Вокруг вроде бы мёртвая техника, но это неточно. Иногда он жалел, что у него нет первого помощника.

Арктурус помассировал виски. Разведчики пройдут радиус кольца, в котором вышел «Харон», через восемь-одиннадцать часов. Ещё столько же на поиски. Если им повезёт, найдутся пригодные для использования части. Ещё этот ингибитор…

«Если выживу, завяжу это всё… в узел. Открою доходный дом, буду собирать ренту. Без выстрелов артиллерии корабельного класса, без ракетных ударов, без мародёрства в пустоте».

Сата кралась сквозь космос, скрытая от всех возможных средств обнаружения. Паразитические излучения, тепло, визуальный спектр, энергетическая и масс-сигнатуры — всё было скрыто. Технология стэлс на уровне лучших имперских образцов.

Каин убедился, что все системы работают в пределах нормы, и прикрыл глаза. Он проложил курс за пределы кольца Хорта, ориентируясь на показания спектрографов. Корабль Ордена терялся на фоне пустоты и звёзд, но не был скрыт активной маскировкой. Просто требовалось знать, что искать, и тогда никаких проблем в обнаружении не возникало.

В самом страннике кипели чувства. Глубоко внутри он остро переживал гибель корабля Ордена, его душу наполняли ненависть к корпорациям внешнего мира, боль от утери бесценного биомеханоида и нескольких тысяч жизней. На этом фоне алчность, лицом которой стал «Железный хор», отозвалась острым желанием скормить наёмников биореакторам.

К сожалению, Милица не видела этого, занятая проверкой оборудования и скафандров. На Сате нашлось всё необходимое для пустотной разведки в недружественных условиях, в том числе массивный штурмовой скаф. Как и любой конфессор, Милица умела с ним обращаться. Сколько часов она провела в техническом ангаре, собирая и разбирая приводы, навешивая листы брони, оборудование и оружие? Девушка не считала. Конфессоры учили её уловкам и премудростям, которые узнаёшь только за годы активной эксплуатации.