— Ещё раны есть?

— Ничего серьёзного. Коленку немного ушибла, и этот порез на руке…

Он кивнул.

— Утром отплываем рано. Вещи собери.

— А у нас всегда всё сложено — на всякий случай. Валко в последнее время был не слишком приветлив. Как бы не пришёл ругаться.

— Не придёт, — спокойно сказал Влас. — Он уже не властен над вами.

Я посмотрела ему в глаза.

— Примут ли нас спокойно в крепости? Я готова подчиняться тебе, но если снова Элик пострадает…

— Вихреградье не делает разницы между теми, у кого большая семья, и сиротами. Люди под одним небом живут, на одной земле.

— Но мы не одинаковы, — сказала я.

— Только по статусу, — дрогнули его губы. — Да и то, я бы с радостью попробовал себя в роли обычного охотника. Ну, ладно. Вижу, ты устала.

Я кивнула, греясь в лучах его мирной искренности.

— Да. Спасибо, господин…

— Называй Власом, — почему-то нахмурился он. — И я тебя буду звать по имени.

— Хорошо, — робко улыбнулась я. — А Храна, пса, мы можем с собой взять?

— Конечно, — кивнул мужчина. — Оставить его здесь — обречь на верную смерть.

— Так ты знаешь, как жесток старейшина?

— Не думаю, что это жестокость, Веда. Скорее уж страх. До вас ему и правда дела нет, но скажи, неужели твои родители предпочли бы сразиться с разбойниками вместо того, чтобы родных детей спасать?

— Отец бы сразился, — уверенно сказала я. — И победил. Ему бы совесть не позволила гостей на растерзание убийцам оставить. Думаю, он бы сделал так, как лучше для всех. Нашёл бы выход.

Влас улыбнулся.

— Я тебе верю, но не суди строго, пока у тебя не появилось своей собственной большой семьи. Это серьёзная ответственность.

— Я тоже отвечаю за брата.

— Это немного другое, — сказал мужчина.

Я кивнула, чувствуя, что правда на его стороне. Не было у меня ни детей, ни бабушек и дедушек, за которыми требуется уход. А Валко сам, небось, своего калеку-отца в лес тащил… Как-то разом ушла моя злоба, и стало спокойно на душе.

— Спасибо, — повторила я. — Доброй ночи.

— И тебе. Не оставь ничего, возвращаться не придётся.

Он поднялся, ещё раз глянул на брата, потом прошёлся взглядом по моему лицу, и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Всю ночь я плохо спала — не только из-за ран, но и купаясь в неведомых грёзах. Почему так заботился обо мне этот суровый воин, да к тому же — вожак, глава сотенного войска? Зачем мы с Эликом понадобились ему? Возможно, он просто хотел помочь, как всякий справедливый человек, принявший ответственность беречь беззащитных, или, как некоторые, искал выгоды. Второе казалось мне маловероятным.

Я вскочила ни свет ни заря, и, пока ходила к сараю за псом, успела увидеть странное, завораживающее зрелище: тренировку людей Вихря и его самого. На хмуром горизонте показалась серебряная полоса, и единственным источником света было море. Оно тихо мерцало, но я знала, что есть части побережья, где водоросли дают воистину магический, ярко-голубой свет. Возможно, возле таких вод предстояло жить и нам с Эликом.

Влас стоял лицом к горизонту и спиной к остальным. Воины расположились на песке позади него. У каждого была длинная палка, и все они одинаково ровно и стремительно двигались в такт прибою. Мужчины были обнажены по пояс, и я видела, как вздымаются на сильных телах бугры мышц. Не знаю, было ли мне позволено смотреть, но, наверное, будь это тайное искусство, они бы не встали на открытом месте. Прежде я никогда не видела подобных упражнений, и глядела жадно, с искренним интересом, вспоминая всё то, что успел мне преподать отец. Мы с Эликом никогда не использовали палки, только деревянные мечи, но до того, чтобы они свистели на ветру, пронзая воздух, в своём искусстве не доросли. Более того, я сразу поняла, в чём ещё могла заключаться причина непоколебимого спокойствия Власа. Просто он был слишком опытным и умелым воином, чтобы кто-то его мог одолеть. Его мастерство выделялось даже на фоне пары десятков могучих воинов, и было как будто напитано особой магией…

Чем больше я на вожака смотрела, тем меньше мне хотелось отрывать взгляд. Однако чтобы меня заметили и высмеяли за любопытство, мне хотелось ещё меньше, а потому я вернулась с Храном к дому и пошла за корзинкой. Хотя бы кореньев для жарки наберём, нас ведь не кормили за общим столом, всё самим приходилось готовить. Основной едой была, конечно, рыба, ну и дары леса — ягоды и грибы, и сочные фрукты, а ещё мелкий дикий виноград самых разных видов.

Вскоре поднялся Элик, и стало ясно, что волшебный меч большую часть его ран успокоил. Брат держал за ошейник Храна, рассказывая, что нам снова предстоит путешествие. Пёс привык ходить с нами в лодке, и к новой обстановке тоже привыкал быстро. Я радовалась, что Влас так легко согласился взять собаку, и понимала, что, если бы он отказался — нам бы не светило попасть в Вихреградье. Разве бросишь старого друга, с которым рос?

Мы с Эликом позавтракали за сараем и теперь сидели на берегу, разглядывая корабль Вихря. Он был не слишком большим, тёмным и с тёмно-синим парусом, на котором извивался морской дракон. Однако не рисунок паруса прежде всего бросался в глаза, а деревянная фигура на носу корабля, сделанная столь искусно, что казалась почти живой. Вот только это был уже не морской зверь, а самый настоящий Штормовой дракон — обладатель самых сильных крыльев, длинных витых рогов и тёмного, почти чёрного взгляда. Его, как и многих других драконов, я видела только на картинке в старинной книге.