Поставив кастрюлю на стол, Сония разместилась на удобном стуле и прямо из нее начала есть. Как же надоело это притворство по утрам и вечерам с полной сервировкой стола и изысканными манерами. Сония вспоминала дни проведенные с Торком, когда он мог принести ей тарелку с макаронами и сыром в гостиную и они смотрели какой-нибудь фильм и ели, бывало даже, сидя на мягком ковре, возле дивана. Вот уже прошло четыре года, но она продолжала тосковать по нему. Чтобы не упасть совсем в уныние она позвонила Леопе. Сестра обрадовалась звонку и подробно рассказала о своих приключениях в больнице. В голосе иногда проскальзывало беспокойство за Сонию, но для постороннего человека это выглядело простой болтовнёй. Чувствовали они себя с малышкой хорошо, подарок им очень понравился, Снора неожиданно повысили на работе, так что жизнь налаживается и зная, что их прослушивают они не могли искренне друг с другом поговорить, но были рады и тому, что все живы и здоровы. Без аппетита ковыряя ложкой кашу, Сония решила отвлечься чтением новостей, пропустив момент, когда на кухне появился Кнуд.

— Ты опять ешь? Час назад ты ж завтракала с Грэгом. Растолстеешь так, дома сидеть и ничего не делать.

— Не твое дело, — грубо ответила она и поспешила закинуть последнюю ложку в рот, чтобы покинуть его общество, но по закону подлости она поперхнулась этой кашей и не в силах сдержаться закашлялась.

— Каши пожалел, жмот, — в промежутке между кашлем произнесла она.

— По спине тебя похлопать? — спросил он подойдя ближе.

— Отвали от меня, Кнуд. Вильос сказал, что ты сопровождаешь меня на улице. Дома я не обязана с тобой разговаривать, — выпалила она, и налив в стакан воды, сделала глоток.

— Ты такая двуличная. За красивой оберткой скрывается гнилая конфета. Ты как настоящая змеюка. Я и сам к тебе подойти-то боюсь. Укусишь вдруг. Знает ли Грэг, кого пригрел?

Соние стало обидно от этих слов. Как он посмел такое сказать, когда абсолютно ее не знает. С размаху поставила стакан на стол, расплескав его содержимое, она схватила смарт и вышла на задний двор, помня, как хотела посмотреть на новую клумбу, которую приготовил и что-то высадил вчера садовник. Отойдя подальше, спряталась за дерево и неожиданно расплакалась. Столько лет она держала в себе слезы, не позволяя никому их видеть, а тут прорвало. Обида. Невыносимая обида сковала ей горло. Хотелось кричать и высказать все что накопилось за эти годы, но кому это говорить? Человеку кого ненавистный Вильос считает другом? Да ведь он точно такой же убийца, как и все его окружение! У Вильоса не может быть нормальных друзей. Почему ее вообще это так волнует? Приготовил вчера завтрак, с такой заботой перебинтовал палец, отвез в больницу, накормил обедом, и поэтому она решила, что он другой? «Мне суждено быть одной, без сестры, без друзей… без детей», — подумав про Киру разрыдалась сильнее. А в это время через камеру, установленной в саду Кнуд смотрел на своем смарте как сидя на корточках, прячась за деревом и уткнувшись в ладони плачет хрупкая женщина. Он видел, что она не притворялась. Если бы хотела, чтобы оценили ее спектакль, она бы не стала прятаться. Он только вчера установил там камеру, и значит про остальные она знает, раз не пошла в свою или в любую другую комнату. Вильос редко просит посмотреть, чем она занималась днем, а вот Кнуд поймал себя на мысли, что даже удаленно он периодически включал и смотрел, точнее любовался ею. Всю систему в доме устанавливал он четыре года назад, когда Вильос залечивал свою рану о которой он никому не сказал. Как не пытался Кнуд узнать, кто на него напал, но это осталось в тайне. Работа под прикрытием доставляла множество неудобств, Кнуд не мог видеться с настоящей семьей и для Вильоса он был женат и имел родителей из таких же как он секретных агентов. Роль жены играла Дэгни. Из-за травмы на прошлом задании, она осталась без руки, поэтому напрямую помогать не могла, а удаленно занималась прослушкой, чем очень сильно помогала. Вильос был знаком с ней и о той ужасной аварии, где погиб сын Кнуда и после которой Дэгни пришлось ампутировать руку писали даже в новостях, поэтому проверив своего нового сотрудника, у него не возникло мысли о какой-либо подставе. Давал ему работу по установке системы слежения в разных помещениях и так все больше общаясь с ним, решил приблизить его к себе. Один раз даже приглашал в отпуск, когда его дочь жила с ним. Хотел познакомить Киру с Дэгни в надежде что у избалованной дочери при виде однорукой девушки включится инстинкт самосохранения. Во время их ссоры, она хотела ударить отца и его угрозы, что он оторвет ей руку, она не восприняла в серьез, но увидев Дэгни она притихла и весь отпуск вела себя прилично. И вот три дня назад Вильос неожиданно предложил отправить Дэгни в санаторий, а Кнуду присмотреть за Сонией. Кнуд сразу же согласился, сказав Вильосу что как раз ему нужны деньги на новый дом. Выходить на связь с начальством он не стал, ведь это не было экстренной ситуацией, поэтому он приехал вчера на новое место прибывания, прекрасно зная, что за ним так же ведется наблюдение. Вильос очень осторожный параноик. За эти четыре года Кнуд узнал много полезной информации, но основную, из-за которой его сюда отправили, он пока не нашел. Осложняло его работу еще то, что Вильос, приходя домой, блокировал все камеры и прослушку. Что у него за система такая, специалисты пока не разобрались.

«Для чего Вильос поселил меня в гостевой комнате, когда я просился в комфортабельную пристройку к ребятам? Он подозревает что-то? Нужно быть начеку. Одно дело наблюдать и слушать через камеры, а совсем другое живое общение. Он скорее всего не доверяет своей невесте. Хочет ее проверить или на что-то спровоцировать. Какую же игру он задумал? По вечерам оставаться в доме будет проблематично. Это вчера я, вернувшись с пробежки застал окончание его игрищ. Жестокий ублюдок. Если он так каждый вечер резвится, надолго ли ее хватит?» — размышлял Кнуд, продолжая смотреть на дисплей смарта.

Сония успокоившись, вытерла рукавом лицо и поднялась на ноги. От долгого сидения они затекли и потребовалось несколько секунд, чтобы прошел дискомфорт и можно было спокойно выйти из укрытия. Постояв немного возле клумбы с росариями, она наклонилась и вдохнула слишком приторный аромат этих цветов. Никогда их не любила. Затем выпрямляясь в окне заметила этого нахала и сделав вид, что ей очень нравятся эти цветы, сделала несколько фотографий, отослала парочку сестре и поспешила в дом, на улице уже была невыносимая духота.

Через час приехал дизайнер с ремонтной бригадой. Пока работники подготавливали комнату, Сония утвердила предложенный дизайнером проект и попрощавшись с ним ушла к себе. Из бывшей Кириной комнаты она решила сделать себе мастерскую, поставить мольберт и снова начать рисовать. Вот и сейчас, она неосознанно взяла ручку и на обратной стороне журнала рисовала лицо. Мысли были где-то далеко и когда она вернулась к тому, чем занимается и внимательно посмотрела на свое творение, она выдрала лист и разорвала на мелкие кусочки. Выходили очертания Кнуда! Какого шхана?

Ирина Игоревна Трэйн (Кира)

Утро в пустыне начинается рано, а я пролежавшая всю ночь под боком Дамиана так и не сомкнула глаз. Хорошо, что Ард не храпел, я бы тогда точно ему нос зажала, перекрыв доступ кислорода. С первыми лучами солнца я поднялась, оделась и вышла на улицу. После ночи воздух был такой приятный, вдохнув поглубже, я отправилась умываться и ставить чайник на плиту. Через минут двадцать я услышала, скрип полов и через приоткрытую дверь я увидела маму Шафи.

— Доброго утра, жрица. Я сейчас быстренько приготовлю завтрак, — прошептала она и снова скрылась за дверью.

Вернулась она с кувшином козьего молока и принялась хозяйничать. Я не лезла к ней под руку, а продолжала сидеть возле окна и наблюдать за женщиной. Позавтракав кашей, напоминавшую овсянку, я попросила пойти ее со мной в дом старца Амроса. Нужно вытаскивать Райда из запоя. Утром дом казался старым сараем и все тот же зловонный запах встретил меня при входе. Я скорее шагнула в комнату и не стала убирать платок от лица. Воняло перегаром так, что заслезились глаза. Райд лежал на полу, раскинув руки. Я замерла и стала приглядываться, дышит ли он вообще? Стало очень страшно подходить к нему. Мама Шафи встала рядом со мной и покачала головой.