— А чего вы от меня ждете? — улыбнувшись ответила я.

— Ты нам так ничего и не расскажешь? — продолжил разводить меня на разговор мой любимый доктор.

— Пока нет. А Вы мне расскажете что хотят от меня храмовники?

— Откуда знаешь? — спросил Дамиан.

— Догадалась, — ответила я вслух, а сама подумала: «Скажи я, что это Ивар мне намекнул и то, что он честнее их будет то даже не знаю, что они обо мне бы подумали». И тут же вспомнила, что обещала Ивару рассказать, как я с Кириной мамой повидалась. Нужно ему позвонить, когда останусь одна.

— Они пока сами не знают чего хотят, потому что среди них произошел раскол. Одни рады пробуждению Богов и всячески пытаются задобрить их, а другие, те кто держал в своих руках власть над всеми храмами мира боятся потерять то, что имели. Фанатики тоже активизировались. Те, кто поклонялись Живе тоже разделились на два лагеря, одни обвиняют тебя в том, что ты приспешница Чернобога, а вторые что ты и есть возрождение Живы. А еще есть те, кто считает тебя посланницей Богов и скоро свершится пророчество.

— И мне что-то нужно с этим делать? Может я просто дома отсижусь и все скоро утихнет? Я не публичная личность и я не хочу ничего никому доказывать.

— Ты сказала, что они тебе снятся. Что они говорят тебе, и что хотят? — спросил Дамиан.

— Пока ничего, а вот воспоминания мамы мне зачем-то показали, — сказав это мой голос дрогнул.

— Расскажешь хотя бы про нее? Что с ней случилось? — спросил Норвал.

— Вильос издевается над ней всю жизнь. Она не сумасшедшая, — постаралась сказать я более мягче чем хотелось. Нецензурно выражаться при Норвале я не могла. При воспоминании о ней у меня опять замелькали кадры ее жизни. Я обхватила голову руками и зашептала:

— О нет, я не могу об этом думать, это настолько ужасно. Не хочу ничего знать, нет, нет, нет! Простите меня, не могу об этом пока говорить.

— Дамиан, расскажи ей про пророчество, а то она сейчас загонит сама себя. Ира! Боги выбрали тебя, а мы тебе поможем. Ты ни в чем не виновата, а маму твою нужно оттуда вызволять. Главное, чтобы Вильос ничего не понял и не перепрятал ее. Я принесу сейчас тебе кое-что из своих настоек и когда ты успокоишься, мы поговорим, — с этими словами доктор вышел.

— Не рассказывай мне пока ничего. У меня сейчас такой бардак в голове, и новая информация просто не влезет, — прошептала я, глядя на Дамиана.

— Хорошо. Ты просто скажи, как тебе помочь.

— Пока никак. Мне нужно время. Прости меня пожалуйста, тебе такая проблемная жена досталась.

— Не говори глупостей. Я, наоборот, считаю, что мне очень повезло с тобой.

— Ты на меня так смотришь, как будто опасаешься, — горько усмехнулась я и, облокотилась на спинку стула.

— Я не знаю, видел ли Вильос, но, когда ты вскочила и схватила за руку свою маму, у тебя были черные глаза. Белков совсем не было. Это было жутко.

Еще бы они не были черными, когда эта нечисть мной управляла. Я посмотрела на Дамиана и решила рассказать немного правды, хочет помочь, пусть думает как.

— Я думаю, раз после того, что я уже обмолвилась тебе, хуже мне не будет. А если будет, то прости меня, не по моей воле ты станешь вдовцом. Я не знаю, что от меня хотят Боги, но есть еще кое кто, кто хочет найти насильника и пользуется этим телом в свое усмотрение. Она вселяется в меня и управляет им. Так я вышла из лаборатории Эгиля. Ты ведь видел, как я шла? — сказав это я приготовилась к появлению Киры, но ее пока не было, и я поспешила продолжить: — Она запретила мне об этом говорить, но все зашло уже дальше некуда. Температура у меня поднялась на нашей фотосессии, потому что ночью я … нет, этого не скажу… утром, когда ты сидел в кресле и что-то читал я была на алтаре у Чернобога и он забрал у меня двадцать лет жизни. Помнишь, что Норвал сказал про мой возраст? Но и это не всё! Богиня Жива просит восстановить ее храм на озере Эри. Я тебе это все рассказываю, потому что только ты сможешь мне помочь с этим. Не расскажи тебе об этом я даже не представляю, как бы я его восстанавливала. Я только узнав о том, где оно находится и в каком там все состоянии попрощалась со своими отобранными годами.

— Подожди, ты серьёзно сейчас это говоришь или опять надо мной издеваешься? — спросил у меня мой шокированный муж.

— Услышь об этом чуть больше месяца назад, я бы тоже не поверила. У меня еще есть тайна, которую мне точно нельзя говорить, но надеюсь если я выживу, и мы найдем рыжего я смогу тебе ее рассказать. Прости меня, но я сама себе не принадлежу вот уже… — Я посчитала дни, подняв глаза к потолку и снова посмотрев на Дамиана сказала: — Чуть больше месяца. Да, именно с того дня как я «потеряла память».

Дамиан потер лицо руками, было видно, как он обдумывает все что услышал.

— Я могу тебя ненадолго оставить одну? — тихо спросил он и я конечно же кивнула.

Решил сбежать? Я его не осуждаю, сама бы драпанула куда подальше от такой как я. Как только Дамиан вышел из квартиры я взяла кухонное полотенце и подошла к раковине. Как же сильно разболелась голова от этих воспоминаний. Смочив полотенце холодной водой, я приложила его ко лбу. Постояла минут пять возле раковины, выпила стакан воды, затем снова намочила полотенце и вернулась в комнату, подошла к окну задернуть шторы как вдруг ощутила за спиной холод.