— Ард пишет, что Минна о тебе волнуется. Ей можно зайти в комнату?

— Нет. Напиши, что я сплю, пожалуйста, — ответила я и прикрыв глаза я отчетливо услышала мужской голос: «Наконец-то, поговорим». Он был смутно знаком, но напугавшись своих галлюцинаций, я резко открыла глаза и оказалась в главном храме.

— Ну здравствуй, как говорят в твоем мире, — вновь я услышала этот голос.

— Здравствуйте, — ответила я и попыталась понять, что происходит. А происходило вот что: я сидела на троне «Кащея бессмертного», то есть Чернобога в главном храме. Весь этот зал был пуст, а рядом на том же месте стояли статуи Живы, Хорса и Яровита, а вот самого «Кощея» не было видно.

— Вижу, что с тобой ничего не случилось, отчего же они забрали мою девочку? Подумаешь, припугнула тебя немного, — вдруг снова заговорил он и я поняла кто это. Это он тогда вселялся в меня и убил Эгиля. Что же это за такое? Не тело, а проходной двор! Вдруг Чернобог рассмеялся. Ты мне нравишься, моя девочка нашла подходящую душу.

— Отпусти ее, — вдруг раздался голос Живы, и она появилась в центре зала. Такая же прекрасная с длинными волнистыми волосами, струящимися словно от легкого ветерка.

— Я ее не держу, мы просто общаемся, — ответил Чернобог и появился рядом со мной.

Я вздрогнула от неожиданности. Кащей оказался Эндрю Скотт, актер игравший Мориарти в сериале «Шерлок» у меня реально отвисла челюсть. «Приснится же хрень такая!» — воскликнула я про себя. А этот Эндрю подзавис слегка и осмотрев свои руки как засмеется и сделав шаг назад, вдруг исчез и в этот же миг оказался рядом с Живой.

— Я нравлюсь тебе таким? Эта девчонка такая забавная! Еще никто никогда меня таким не видел!

— Ты мне больше нравишься, когда не лезешь, куда не следует, — гневно ответила она.

— Ну Жива, любовь, моя! Мы так давно не виделись. Дай немного посмотреть на тебя. Ты сейчас такая красивая. Сама бы ты ко мне все равно не пришла. Кстати, отдай мне мою девочку, я сам с ней поговорю. Заверяю, что она ее больше не тронет, — сказал он, махнув рукой на меня.

— Извините, что вмешиваюсь, а нельзя ли меня вернуть к мужу? И буду благодарна, если Кира действительно не будет меня больше убивать, — встряла я в разговор, потому что у меня уже замерзла пятая точка от этого трона. Ночью на снегу сидела, утром на ледяном мраморе. А мне нельзя застужать там ничего, мне еще детей рожать.

— Какая наглая девица, — прошипел Кощей-Мориарти.

И вдруг мне стало все равно, такая апатия и безразличие навалились сверху, что меня натурально прибило к спинке трона и я, почему-то глядя на Кощея тихо сказала:

— Давай, убивай уже, надоело всё…

— Нет, — крикнула Жива, и я проснулась в своей кровати. Дамиан все так же сидел в кресле и читал. Здравствуйте новые лица в моих кошмарах! Раньше ночью плохо спала, а теперь и днем не смогу. После пережитого чувствовала себя отвратительно, грудь сдавило так что трудно было дышать, но лежать дальше смысла больше не видела, легче не станет. Поэтому поднявшись, придала своему лицу радостный вид, чтобы не волновать Дамиана, подошла к нему и приобняв поцеловала в щеку. Затем потерлась носом о его ухо и отправилась одеваться. Минну я увидела на кухне вместе с Ингрид. Они спорили о новом рецепте. Минна утверждала, что туда надо добавлять какой-то там корень, а Ингрид отбирая чашку из ее рук говорила, что туда кладется стебель. Увидев меня, они обе замолчали. Ингрид удивленно вскинула брови.

— Доброго утра, — сказала я, усаживаясь на стул.

— Ты себя в зеркало видела? — спросила Минна.

— Видела. Во сколько придет визажистка?

— В одиннадцать вместе с Тизой. Ты в порядке?

— Это сделал Дамиан? — вдруг спросила Ингрид.

А я и забыла про синяки на шее. Надо срочно маскировать их чтобы Тиза не увидела, и тем более посторонние, а то решат, что меня муж бьет. Улыбнувшись, я отрицательно мотнула головой.

— Что ж Вы так плохо думаете о нем а? Это мутация моя. Скоро пройдет или наоборот вся черная стану, — сказала я и взяла печенье из вазочки. Пусть лучше они верят в это чем знают правду, которую мне и рассказать-то нельзя.

Ингрид всплеснула руками и все-таки отобрала чашку у Минны. Подруга странно на меня смотрела, а затем взяв за руку повела поговорить наедине. Она завела меня в свою комнату. Ард уехал куда-то по делам до обеда, поэтому комната была в полном нашем распоряжении.

— Меня ты не обманешь, тут явные следы рук. Что происходит?

— Если скажу, что страшный сон приснился, а проснулась уже с пятнами, поверишь?

— Поверю. После пробуждения ваших Богов теперь будет творится в мире много всякого. В новостной ленте уже пестрят истории о чудесах. То исцелился неизлечимый больной, то ожили засохшие источники, а преступники пришли добровольно сдаваться правоохранителям в надежде что их Боги пощадят и так далее, всего не перечислишь.

— Ой, ладно. Замаскируй это как-нибудь, чтобы вопросов ни у кого больше не возникло.

Когда пришли Тиза с той же визажисткой, что наводила красоту мне перед свадьбой, Минна сделала мне уже прическу и я вставила синие линзы в глаза. Меня сразу предупредили, что нарядов я буду надевать много и макияж будет разный под каждое платье. Я только вздохнула. Надо, так надо.

Встречу с фотографом я не забуду, наверное, никогда, потому что это был какой-то клоун. Всегда недолюбливала таких эксцентричных людей. Он приехал не один, а со своей командой, таких же чересчур восторженных людей. Когда они этой шумной толпой ввалились в гостиную, где мы сидели с Дамианом на диване, я посмотрела на моего мужа таким взглядом, что он явно понял, о чем я подумала.