Шрифт:
– Мы поищем, вы не волнуйтесь, – мило улыбнулся Гошка. – Но как нам с вами связаться, если вдруг найдем?
– Да я тут недалеко живу и каждый вечер гуляю с собакой. Я бы вам телефон свой дал, но не хочу, чтобы меня жена поедом ела. Она и так все твердит: не пей, не пей, а что делать, если от этой жизни душа горит…
– А вы в котором часу гуляете? – поинтересовался Гошка.
– С девяти до десяти, каждый вечер, в любую погоду…
– Понятненько-понятненько, – улыбнулся Леха, – вы не сомневайтесь, если найдем, не зажилим. Нам чужое без надобности.
– Вот и чудесно, молодцы ребята. Я на вас надеюсь.
– А какая у вас собака? – спросил вдруг Гошка, что-то смутно припоминая.
– Французский бульдог. Ну, я пошел. До свидания.
«Французский бульдог? Ну, конечно же, это тот самый тип! Просто в теплой одежде его не так легко узнать».
– Гошка, ты чего? – спросил Леха.
– Леха, мне это ужас как не нравится!
– Почему? Здорово! Только сунулись, а уже на след напали.
– И на какой след!
– Чего?
– Я этого мужика знаю. Он преступник, настоящий, он связан со всякими убийцами… И он искал бумажник Горенича, значит, явно связан с этим делом.
– Ну, это и самому плохонькому ежику понятно. Но откуда ты его знаешь?
– Помнишь, когда Ксюха под скамейку залезла?
– Ну?
– И разговор двух типов подслушала?
– Блин! Так это тот посредник, да?
– Именно!
– Охренелушки! Но это же здорово. Гошка, такие возможности открываются…
– Какие возможности, ты что?
– Гошка, какой самый короткий путь между двумя точками?
– Прямой, ясное дело.
– То-то же!
– Шмаков, ты что надумал?
– Выпросить у мамашки Горенича лопатник, можно без денег и даже без паспорта, и пойти к этому дядьке…
– И что нам это даст?
– Поглядим…
– Леха, это не шутки, тут надо сто раз взвесить…
– Семь раз отмерь, да?
– Да, именно, и не семь, а все семьдесят. Кстати, как ты считаешь, зачем ему бумажник понадобился?
– Наверное, чтобы следы замести, – предложил Леха.
– Ничего себе замел! Наоборот, только внимание привлек. Нет, тут что-то другое. Ему не бумажник нужен, а то, что в бумажнике. И это, Леха, не паспорт и не деньги!
– А разве там еще что-то было?
– Было, Леха, было!
– Что?
– Бумажка с какими-то буквами и цифрами. А если это так…
– Тогда что?
– Тогда его матери, Лидии Павловне, может грозить опасность. Эх, черт, надо было предупредить, чтобы она ни одной живой душе про найденный бумажник не обмолвилась.
– Поздно, брат, боюсь, она уже раззвонила про это…
– Да, история закручивается неслабая… Я так и знал. Раз рядом Тягомотина крутилась, жди беды.
– Ты сдурел? При чем тут Тягомотина?
– Ага, сдуреешь тут. Как теперь быть-то?
– Для начала, Гошка, давай позвоним Лидии Павловне и попросим никому про это не говорить, про лопатник то есть. А завтра надо собраться всей компанией и помозговать хорошенько. Два башки хорошо, а пять лучше.
– Шесть, – поправил его Гошка. – Про Маньку забыл?
– Точно, про Маньку забыл, дуролом, она, кстати, хоть и младше, а соображает будь здоров.
– Леха, пошли ко мне, позвоним, не с улицы же по такому случаю звонить…
– Ага, пошли! У тебя супчику не осталось?
– Осталось.
Телефон Лидии Павловны был долго занят.
– Впечатлениями делится, черт бы ее побрал, – ворчал Леха. – А потом тюкнут старушку – и привет. И чего у баб язык как помело? Ну кто ее просил делиться с кем ни попадя?
– Леха, не бухти! Может, она никому ничего и не сказала еще?
– Ага, как же! За каким хряпом она тогда на телефоне висит?
– Может, и к лучшему…
– К лучшему? Как это? – недоуменно спросил Леха.
– Понимаешь, тут надо очень осторожно говорить, чтобы не напугать старушку до смерти.
– Да, оно, конечно… А уж под каким предлогом бумажник у нее назад попросить, я и вовсе не представляю.
– Я, Леха, думаю, надо ей все рассказать, как есть.
– А бабьи вопли-сопли не начнутся?
– Могут, конечно, хотя… Мне показалось, она тетка не робкого десятка.
– Тогда, как дозвонишься, сразу попроси ее, чтобы…
– Ага, есть! Лидия Павловна? Здравствуйте еще раз, это Гоша говорит, мы у вас сегодня были…
– Да-да, Гоша, я тебя узнала. Что скажешь?
– Лидия Павловна, вы понимаете, мы тут еще кое-что узнали…