— Дразнишь меня, грязнокровка? — прошипел он. Серые глаза были так близко, что она разглядела своё отражение в его зрачках. — Сегодня я покажу тебе, чем это чревато!

Он ослабил хватку, и Минни кинулась прочь, сжав в кулаке бюстгальтер. На колокольчике появилась надпись, что мистер Люциус у себя в кабинете.

* * *

Робко постучавшись и услышав недовольное «да», она вошла, спрятав бюстгальтер за спиной. В кабинете было сумрачно и дымно, золотистые шторы задёрнуты, повсюду царил горьковатый смолистый аромат. Мистер Люциус сидел в широком кресле вполоборота к ней и смотрел, как огонь пожирает дрова в камине.

Минни сделала заученный книксен:

— Вы звали меня, сэр?

— Что тебя так задержало?

— Простите, сэр… я гладила бельё в прачечной.

«А ещё ваш сын, чёрт бы его побрал, меня лапал!»

Она смотрела, как оранжевые отблески огня румянили бледное мужское лицо, как тени углубляли морщины на лбу и в уголках глаз. Строгий костюм немного измялся от неудобной позы, воротник белой рубашки наполовину расстёгнут, шёлковый галстук торчал из кармана.

«Какая всё-таки разница между сыном и отцом: один вспыльчив, а другой спокоен и невозмутим».

Мужчина поднялся, сбросил пиджак и рубашку на подлокотник кресла и уселся повыше, держа спину прямо.

— Приступай, Минни. Крем на столе.

Горничная взяла маленькую баночку и подошла ближе, окидывая быстрым взглядом его обнажённый торс и редкие золотистые волосы на груди. Встав позади, она положила скомканный лифчик на спинку кресла и провела по плечам хозяина, будто примериваясь, затем аккуратно скрутила его длинные волосы в жгут и перебросила вперёд. Минни открыла крышку и растёрла крем между пальцами. Вкусно запахло ромашкой, мёдом и шиповником. Девушка втянула носом приятный аромат и принялась разогревать затёкшие мышцы мужчины, растирая до красноты кожу, так, что Люциус поморщился.

— Поласковей! Не бельё стираешь.

Горничная поняла, что всё ещё взвинчена словами Драко, и постаралась успокоиться. Она мягко массировала пальцами шею хозяина, легко постукивала по твёрдой спине и тут же разглаживала, но он почему-то не расслаблялся. Морщина всё так же перечёркивала его лоб, словно Люциус был сердит, а не просто чем-то недоволен. Его явно что-то беспокоило, эта глубокая складка появлялась редко, Минни изучила хозяина достаточно хорошо, чтобы понять это.

И тут её осенило.

«Да, точно! У отца иногда, особенно по осени, разыгрывалась ужасная мигрень, и я массировала ему виски, чтобы прогнать мучительную боль. Похоже, у Люциуса то же самое».

Окрылённая внезапным воспоминанием, она решила проверить свою догадку и осторожно коснулась лица хозяина, с его молчаливого разрешения нежно провела вдоль скул. Затем её пальцы опустились на линию подбородка и поднялись к вискам. Люциус постепенно расслаблялся в кресле, дышал глубже, медленнее, и Минни мысленно поздравила себя с победой, поглаживая ласковее, размереннее.

Отвлёкшись на массаж, она совсем позабыла, что перед ней взрослый полуобнажённый мужчина. Хозяин. Чистокровный волшебник. Пахнущий шиповником и кориандром. Злой колдун. В одних, чёрт возьми, брюках!

Распалённая собственными мыслями, которые пробудили слова Драко, девушка перегнулась через спинку кресла, чтобы увидеть лицо хозяина. Люциус, казалось, задремал: белые волосы раскрутились и рассыпались по плечам, лицо расслаблено, ресницы вздрагивают, рот приоткрылся. Сейчас он меньше всего походил на злого колдуна, каким обычно бывал. Минни задержала взгляд на его тонких изогнутых губах.

«Должно быть, когда он целует жену, прикусывает её верхнюю губу, потому что с такими узкими губами…»

И тут же мысленно выругала себя.

Это ведь просто массаж. Прямо как отцу. Откуда же такие «недочерние» мысли?

И тут Люциус резко открыл глаза, уставившись на горничную, низко склонившуюся над ним, словно внезапно проснувшийся хищник — на жертву, что подобралась к нему слишком близко. Девушка побледнела. Её и без того большие карие глаза стали просто огромными, губы задрожали. Она мигом отпрянула, едва успев схватить бюстгальтер и спрятать его за спиной.

«Теперь он меня убьёт. Да, точно убьёт», — подумала Минни и ляпнула:

— Простите, сэр, я просто хотела узнать, почему вон тот портрет на стене всегда пуст?

Люциус нахмурился, разом потеряв добрую половину своего очарования.

— Не твоего ума дело.

Он резко поднялся, расправил плечи и набросил рубашку. Бегло застёгивая пуговицы, маг привычно отдавал приказы.

— Сегодня будет приём в большом зале. Будешь прислуживать за столом. Иди… Пусть домовики подберут тебе что-нибудь не столь… ветхое.