Гарри не сразу понял, что подруга рвано дышит и пытается освободиться.

— Что с тобой, Гермиона? Что такое?

Он пытался удержать её в объятьях, чтобы успокоить, но девушка только сильнее вырывалась и сухо всхлипывала.

— Постойте, мистер Поттер! — Люциус взял его за локоть. — Отпустите её! Вот так. Мисс Грейнджер попала в беду, и я не успел спасти её.

Он аккуратно усадил её в кресло. Гермиона вся сжалась, будто закаменела, и только огромные карие глаза были расширены от неконтролируемого ужаса. Малфой призвал успокаивающее зелье и, просунув ложку ей между зубами, влил несколько капель в рот.

Гарри смотрел на неё удивлённо, не скрывая своей боли.

— Что вы с ней сделали, Малфой?! Она больна?! Вы били её?!

— Не я, — Люциус мрачно протянул ему пузырёк с успокаивающим и кивнул на кресло. — Мой сын.

— Что сделал этот подонок? — звенящим от злости голосом спросил Гарри.

Бледная Гермиона молчала. Люциус тоже. Оба они боялись произнести это слово, будто, озвучив, оживят какого-то монстра, усыплённого заклинанием.

— Что он натворил? — переспросил Поттер. — На какой срок мне засадить его в Азкабан?!

— Изна… сило… вал, — с трудом выдавила Гермиона, сжав побелевшими пальцами подлокотник.

— Ублюдок! — Гарри издал мучительный стон. — Как он мог, мать его?!

Он повернулся к Люциусу и прокричал:

— Это всё вы виноваты! Почему вы это допустили?!

Малфой поднялся и отчеканил:

— Я был прикован к постели в Мунго, Поттер! Потому что едва не погиб. А вот где были Вы — ещё вопрос!

— Вы же слышали: Ваши дружки заперли меня в подвале!

— Мои бывшие единомышленники, — поправил мужчина и тут же парировал, — где были остальные ваши друзья? Где был ваш общий друг, мистер Уизли?

Гарри замолчал. В комнате повисла тяжёлая напряжённая тишина.

— Рон бросился спасать меня. Он был сам не свой последнее время. Но ваш сын… он в любом случае сгниёт в Азкабане за это!

— Ты не сможешь посадить его в тюрьму, — тихо, но отчётливо предупредила Гермиона. — Потому что я стёрла ему память. Как и он мне когда-то. Теперь ничего нельзя доказать.

— Зачем?! Зачем ты это сделала?!

— Мне нужна была безопасность, Гарри! — Гермиона сжала пальцами виски и закрыла глаза. — Ты ведь сам знаешь, что сбежать из Азкабана при большом желании… можно. И Сириус, и Пожиратели…

Она встретилась взглядом с Люциусом, но тот молчал, сжав губы и мерно постукивая пальцем с перстнем по гладкой столешнице.

— Кроме всего прочего, мне нужна свобода. Освободите меня от клятвы… мистер Малфой!

— Мерлин… Клятва… Эта идиотская клятва! — он закатил глаза и тяжело вздохнул. — Как вы не вовремя, Поттер, чего стоило вам появиться хотя бы на полчаса позже?..

— И что бы это изменило? — Гарри покачал головой.

— Многое.

— Почему?

— Да потому что нет никакой клятвы!

— Что?! О чём вы? — Гермиона угрожающе приподнялась из кресла, сжимая палочку.

— Она была, эта клятва, да, — Люциус досадливо поморщился. — Я хотел освободить тебя от неё, и если бы не Яксли, всё было бы иначе. Я трансгрессировал за тобой в парк, чтобы спасти… Я тогда ещё не знал, но, возможно, ты уже была свободна в тот день, когда… когда к тебе вернулась память.

— Я не понимаю! — Гермиона нахмурилась. — Объясните!

Люциус вздохнул.

— Клятва снимается довольно просто. Поскольку она на крови, весь смысл разрушения в том, чтобы приравнять вассала к господину. Стоит только смешать кровь обоих, чтобы эти узы навсегда были разорваны. Это я и хотел сделать в парке.

Он замолчал, задумчиво изучая набалдашник трости.

— Мистер Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри. — Почему клятва разрушена?

Люциус негромко ответил:

— Гермиона беременна.

Друзья одновременно выкрикнули:

— Что?! Как?!

— Нет! Быть этого не может!

— Да, — Люциус смотрел девушке в глаза, не отводя взгляда. — Поэтому клятва и разрушена. В тебе плоть и кровь Малфоев.

— Это просто невозможно! А если я избавлюсь от этой крови и плоти?! — запальчиво спросила она и нервно вскочила. — Мне, чёрт возьми, нужно в больницу, сейчас такие проблемы решаются очень быстро. И чем скорее, тем лучше. Я избавлюсь от этого… этого…

Гермиона подошла к шкафу и распахнула дверцу, вываливая на пол одежду и чертыхаясь. Дрожащей рукой она призвала чемодан, и он, криво завалившись на бок, подскочил и раскрылся.

— Постой, подожди… — мужчина подошёл к ней сзади и осторожно взял за локоть. — Ты ведь не знаешь, чей это ребёнок…

Девушка застыла, чувствуя его запах. Аромат одеколона смешивался с горькими нотками «Латакии», и Гермиона осознала, что и Люциусу нелегко далось принятие новости о ребёнке. Она с тоской подумала о том, почему тогда не поняла, что от Драко в отцовском обличии не пахло табаком.