– Заставить мы вас не можем. Но если у вас будет желание, то я готов обсудить ваши, так сказать, исследования. А забрал я вас чисто из гуманитарных побуждений. Хочу, чтобы вы посмотрели на то, как мы здесь живем, другими глазами и поняли, что 50 лет назад это был, пожалуй, единственный эффективный путь спасти цивилизацию.

Лекс рассчитывал, что пленник сейчас разразится тирадой об экосправедливости, миллиардах загубленных жизней и коварстве тех, кто создал Территорию, но тот, вопреки ожиданиям, с готовностью согласился.

– Да я и из окна этой капсулы все вижу. Живете вы здесь хорошо. В тепле и достатке. Технологии двигаете, науку. И космодром у вас, и флот. И армия. Мы, по сравнению с вами, дикари. Конечно, хотелось бы увидеть больше, может, тогда я поменяю свое мнение о вас как о паразитах, разрушивших планету. Может, тогда и раскрою все мои тайны.

Удивленный такой реакцией Лекс быстро связался по нейрочипу с куратором. Тот сообщил, что пленнику можно показать научный кластер и окрестности.

– Думаю, это можно устроить, – вслух сказал Лекс. – Давайте изменим план. Мы вначале прогуляемся по кластеру, потом выедем за город, чтобы вы полюбовались видом зимней природы. А потом я вам покажу свою лабораторию и расскажу в общих чертах, чем мы там занимаемся. Я ведь тоже генетик и работаю над проблемой изменений в геноме, вызванных агрессивной окружающей средой.

– Хороший план, – согласно кивнул доктор Дорси. – Только давайте вначале на природу. А потом в кластер и лабораторию. Погода великолепная. У нас так ясно редко бывает. Мы на стыке двух океанов. Зимой и летом постоянная непогода, ураганные ветры, осадки, а в затишье туманы. Серость, в общем. А вы в глубине материка. Климат здесь до сих пор резко континентальный. Почти рай. Так что давайте на природу. Воздуха хочу глотнуть свежего напоследок. Морозного.

– Хорошо. Давайте вначале на природу, – согласился Лекс.

Добравшись до научного кластера, они подобрали себе на вокзале в центре экипировки термокостюмы и пересели в электропоезд, идущий на запад сектора. Отъехали несколько километров и сошли на станции, где расположена смотровая площадка, которую облюбовали для встреч Лекс и Татьяна. Под присмотром тихо жужжащего в нескольких метрах над ними микродрона прогулочным шагом прошли наверх по расчищенной от снега и посыпанной гранитной крошкой дорожке. Дорси иногда останавливался и делал в своей записной книжке короткие заметки. Лекс хотел было поинтересоваться, что он там пишет, но, судя по тому, как ученый каждый раз поворачивался к нему спиной, словно боясь, что тот подсмотрит, решил, что там что-то личное. В любом случае если СБТ оставило ему и ручку, и блокнот, значит, опасаться было нечего.

На смотровой площадке в середине рабочего дня было пусто. Они уселись на скамейку с видом на кластер, за которым в легкой зимней дымке просматривались высотки Новой Москвы. Лекс достал две термокружки с горячим шоколадом и протянул одну Дорси.

– Только не говорите, что вы выращиваете здесь какао-бобы, – повернулся к нему тот после того, как с удовольствием сделал глоток горячего напитка.

– Выращиваем. Только не сами растения, а клеточную культуру, которая после обработки превращается в почти настоящий какао или шоколад. То же самое с кофе, мясом, зерновыми, овощами. У нас, конечно, есть фермы с настоящими растениями и животными. Но их производство очень дорого, поэтому продукция поступает в оборот весьма ограниченно по специальным карточкам.

– Наверно, руководство-то ест все натуральное? – с хитрой улыбкой спросил Дорси.

– Не знаю. Может и ест. Во всяком случае, к определенному количеству натуральных продуктов здесь каждый имеет доступ. В основном люди стараются получать их по праздникам. Денег на Территории нет. Все товары распределяются более-менее равномерно по индивидуальным квотам.

– Это как?

– У каждого человека своя квота, свой рацион, рассчитанный по количеству калорий. Еда плюс напитки, кофе-чай, одежда, развлечения. Например, у меня дневная квота 2200 калорий, 2 чашки кофе или горячего шоколада, 4 чашки чая, литр сока и 0,5 литра слабоалкогольных напитков. Вода бесплатно любом количестве.

– О! Так у вас есть алкоголь, – оживился доктор.

– Крепкого нет. Но пиво, вино, коктейли всякие – это есть. Все синтетическое, но старики говорят, что от натурального не отличить. Крепкий алкоголь возят контрабандой с юга с серой зоны между Территорией и Пустошами.

– А я у себя в лаборатории спиртик перегоняю. Чтоб не скучно было сидеть у черта на куличках.

– У нас за это садят. И надолго.

– Да-а, – протянул Дорси, отхлебнув горячего шоколада. – Хоть и порядки у вас, как в армии или на зоне, но зато все всем обеспечены. Как вы думаете жить дальше? Планета продолжает нагреваться. Не исключено, что лет через пятьдесят здесь тоже будет пустыня. Что тогда?

– Академия наук Территории работает над тем, чтобы остановить потепление и изъять из атмосферы парниковые газы. Это их приоритет. Несколько методик вышли на заключительную фазу испытаний.

– Работаете, значит, – хитро улыбнулся Дорси. – Ну-ну. Только тут железом и установками всякими не поможешь. Для того чтобы изъять парниковые газы и восстановить атмосферу, нужно глобальное, кардинальное решение.

– Возможно, – пожал плечами Радин. – Я не климатолог. У меня другая сфера исследований. Вот вы микробиолог, а занимаетесь экспериментами с человеческим геномом. Как так вышло?