– Какая ты сладкая! Из тебя так приятно пить, – она убирает губы, оставив внутри меня дерзкие пальчики.

Таня бережно наклоняется, чтобы попробовать меня. Марина одной рукой удовлетворяет мою, как выяснилось, ненасытную плоть, а второй ласкает Таню.

– Пойдем! – лукаво призывает моя совратительница, мы с Таней покорно следуем за ней. Три обнаженных возбужденных тела останавливаются перед огромным зеркалом, отражающим нашу порочную наготу.

– Смотри, ты рождена для любви! Твое тело живет для удовольствий! Ноги предназначены для того, что их ласкали, грудь – для того, чтобы ей восхищались, ягодицы – для того, чтобы возбуждать, а глаза – для того, чтобы видеть наслаждение.

Они гладят мое тело. Таня кладет меня на диван перед зеркалом, целует, снова запускает пальцы в меня. Они так глубоко... Боль, граничащая с наслаждением, порочность и чистота. Нежность и безумие.

Во всем этом какая-то нереальность происходящего. Марина исчезает и тут же возвращается с огромным, нечеловеческих размеров вибратором.

– Я выбираю безопасный секс! – сквозь стоны лепечу я.

Покорно натянув на орудие презерватив, Таня в который раз погружает в меня свои пальчики и сразу достает до заветного места, которое всю нашу семейную жизнь пытался найти Серж, но так и смог. Это точка наивысшего возбуждения. Я вьюсь на диване, как уж на сковородке, не отпуская Танину грудь. Боже, как прекрасно женское тело! Марина вводит агрегат в меня, медленно и плавно надавливая, вращая, то ускоряя, то замедляя ритм, меняя глубину. Мои бедра двигаются навстречу, я дерзко напрыгиваю на огромный вибратор.

– Не двигайся, просто получай наслаждение!

Я покорно останавливаюсь, слушаюсь. Я уже доверяю ей целиком. Она знает меня лучше, чем я сама.

А-а-а! А-а-а!

Я чувствую свою влажность, аромат женской кожи, нежность, трепетность прикосновений. А-а-а-а! Коленки трясутся, я вся дрожу, не могу сдерживать крик. Крик из глубины удовольствия, из настоящей страсти, из женской сути, из глубинной потребности быть желанной! Быть женщиной!

Оргазм – возможно, это он. Я лежу, не в силах свести широко раздвинутые ноги, слышу свое быстрое дыхание, сердце готово выскочить из груди. Невозможно открыть глаза. Нет сил... И не хочется.

Я не думала, что так может быть.

Наверное, только женщина знает, как доставить удовольствие другой. Только женщина может обнаружить тайные места, точки возбуждения и зоны максимального наслаждения.

Однажды на серфе я попала в шторм, не среагировала вовремя и была поймана волной. Она крутила меня, опускала на дно, поднимала на поверхность, она владела моим телом, сознанием, и в какой-то момент от страха и безысходности я сдалась и перестала бултыхаться. И вдруг ставшие нежными прикосновения волны выпустили меня, выкинув на берег. Волна накрыла с головой, невозможность справиться со стихией заставила расслабиться. Не надо сопротивляться возбуждению, главное – вовремя ему сдаться.

Мы попиваем шалфейную настойку, лежа голые в бассейне.

– Жить нужно в кайф! – мурчит Марина.

Сегодня я по-настоящему, на собственной шкуре, поняла, что такое сексуальное удовлетворение. Выражение «взяла за яйца», которое употребляют относительно мужчин, потерявших голову от любовниц, означает, что женщина удовлетворила его по полной и тем самым привязала к себе. Подсадила на себя, как на наркотик, сделала его зависимым. Ты можешь быть глупой прыщавой нескладехой, но если в искусстве секса тебе нет равных, ты получишь от жизни все, что хочешь. «На чужом х... в рай въехала», говорят про тех особ, что «взяли за яйца» мужчин.

– Н-н-да, хороший левак укрепляет брак! – бросаю я Тане.

– Да, только качественный! – улыбается она. – И плюс ко всему законный. То есть принятый обоими партнерами.

– Я, Танюш, если честно, все четыре года нашего общения считала тебя монашкой-затворницей. Такой правильной-правильной, скромной-скромной, тихой-тихой! Я в шоке!

– В тихом омуте!.. – лукаво улыбается прелестная нимфетка. – Я к ней несколько месяцев клинья подбивала. Она, знаешь, как перевернутая черепашка, ляжет под своего милого, замрет и тихо стонет, а он там, бедный, корячится. А минет она делает, как эскимо лижет, сосет только кончик... Пока не рассосется, до остального не притронется.

– Ну хватит меня смущать! – кокетничает Таня. – И откуда мне знать, чем мужской член отличается от эскимо?

– Ой, ладно тебе! Помнишь, как ты изображая страсть, стонала с таким серьезным лицом? Очень хотелось тебе посоветовать сперва решить твою проблему, а потом уже в постель идти.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Таня. – Я лучше сама расскажу. У меня реакция такая странная, когда милый в меня входит, в туалет хочется, пока схожу, пока вернусь, он уже сдал позиции. А теперь у меня ты есть, на разогреве!

Они радостно обнялись.

Прекрасная моя обольстительница выскользнула из воды и направилась к аудиосистеме. Громкий звук инструментальной музыки ударил по ушам, эхом отражаясь от воды.

– Потанцуем!

Вторая русалка резво выпрыгнула из бассейна, и два голых тела слились в танце. Они соединялись, расходились, снова сплетались в объятиях. Это было похоже на танец сказочных фей, эфирных, невесомых, обольстительных. Я с восхищением наблюдаю за их распущенностью – не развратной, но женственной! За их грацией – естественной, не вульгарной, манящей. Простота и непринужденность движений. Я так не умею.