От яркого солнца Семён зажмурил глаза. Воздух, свежий, тёплый, насыщенный, влажный, пахнущий морем проник в комнату. К запаху моря примешивались ароматы находившейся, вероятно, где-то рядом, кондитерской. Пахло свежим хлебом, корицей, ванилью, кофе и ещё чем-то неопознанным. Яркие пряные запахи дурманили и манили.

Семён, насладившись вдосталь обонятельными ощущениями, обратил внимание на звуки. Это были голоса множества людей, проходивших под окном. Семён был шокирован. Он отчётливо слышал голоса, но не понимал ничего. Он испугался, подумав, что с ним что-то случилось, и он перестал понимать человеческую речь.

Шлинчак слегка приоткрыл глаза. Незнакомый город предстал перед ним в утренней дымке, освещённый розовыми лучами восходящего солнца. Странный, необычный. Окно выходило на площадь, в центре которой стояла круглая башня, которая была на столько высокой, что верхней части из окна видно не было. От площади расходились в разные стороны узкие кривые улочки. А по ним текли толпы народа столь разноликие и пёстрые, что у Семёна зарябило в глазах от разнообразия форм и расцветок одежды.

И тут он услышал знакомую речь.

– Цветочки! Покупаем цветочки! – раздался звонкий девичий голос.

Семён пришёл в себя. С ним всё в порядке! Он не потерял рассудок. Просто он не в России!

В комнату постучали.

Семён повернулся к двери, с трудом оторвавшись от завораживающего зрелища.

В комнату вошёл Андрей.

Семён кинулся к нему навстречу. Наконец-то, сейчас всё выяснится. Андрей расставит всё по местам. Дополнит, исчезнувшие из памяти Семёна фрагменты.

– Доброе утро! – радостно произнес гладко выбритый, свежий и бодрый Житомирский. Выглядел так, будто и не было изматывающего трёхмесячного скитания по морям.

– Андрей! Ты можешь мне объяснить, что происходит, – проигнорировав приветствие, воскликнул Семён, оглядываясь на даму, сидящую в углу.

– Я думал, вы уже достаточно близко познакомились, – с намёком, ехидно сказал Андрей. – А вы, мадам, так и не представились мальчику? – обратился Андрей к женщине.

– Обычно мужчина представляется первым. – жёстко отрезала леди.

– Но вы ещё ничего не объяснили ему? – уточнил Житомирский.

– Молодой человек ни о чём, кроме одежды, меня не спрашивал. – со смешком ответила женщина. – Причём, отнюдь не в корректной форме. – пожаловалась дама.

– Что же ты, Семён, обидел девушку? На тебя это не похоже! – удивился Житомирский.

– Кто она, и что здесь делает?! – устав от бессмысленных фраз, прямо спросил Семён.

– Я здесь живу, – перебив, собирающегося всё объяснить Андрея, сообщила девушка. – А вы что здесь делаете?

Семён растерялся, не ожидав такого оборота. А чего, собственно, он ожидал? Задал он себе вопрос и не смог на него ответить. Более трёх месяцев они плыли из Владивостока в Стамбул. Даже в комфортной обстановке такое путешествие могло быть утомительным. А те условия, в которых оказались они, мало назвать жёсткими, они были невыносимы. Постоянная качка, отсутствие нормальной еды, а порой и воды, то жара, то холод попеременно. И цель путешествия была для Семёна не вполне ясной. Казалось, Андрей просто одержим какой-то идеей, которую никогда не сможет воплотить. А Семён, как собачонка на поводке, которая, оказавшись далеко от дома, жмётся к хозяину, боясь потеряться.

И вот они прибыли в Стамбул. И уже предвкушали, как сойдут на берег. Но их оставили качаться на волнах, не давая причалить, ещё на две недели. В Стамбуле боролись с тифом. И все корабли, прибывшие из России, должны были пройти через карантин. Видимо турки надеялись, что все заражённые за это время уже умрут. А тех, кто остался, они заставляли полностью раздеться и принять душ. Так избавлялись от насекомых – переносчиков заразы.

Семён помнил, что, сойдя с корабля, измождённые, голодные, буквально умирающие от жажды, они шли куда-то ночью. Жутко хотелось пить. Но Андрей не позволял ему заняться поиском воды и еды, настойчиво вёл куда-то. Объясняя, что, если они выпьют сейчас много воды, они не дойдут. Действительно, когда путешественники добрались до конечной точки, ведомой только Андрею и с трудом им найденной, они получили еду и воду. И именно здесь воспоминания Семёна прерывались.

– Почему я ничего не помню, с того момента, как прибыл в этот дом? – спросил он.

– Ты впервые за долгое время нормально поел и выпил воды, сколько хотел. Твой организм не выдержал. Ты потерял сознание, через несколько минут очнулся и затем уснул. И проспал сутки! – объяснил Андрей.

– А ты откуда об этом знаешь? Ты не отрубился после еды? – Спросил Семён.

– Я себя контролировал. Ел немного и пил медленно. – ответил Житомирский.

– А она что тут делает?

– Я ведь уже сказала, что я здесь живу.

– А что это за место?

– Как бы тебе объяснить… – замялся Андрей.

– Да уж говори, как есть, – грубо оборвал Семён.

– Это такой отель, куда мужчины приходят, чтобы «отдохнуть» с женщиной. – витиевато объяснил Житомирский.

– Публичный дом, что ли? – обалдел Шлинчак.

– Фу, Семён, зачем так грубо при даме, – остановил его Андрей.

– Какая же она дама? Это проститутка! – возмутился Семён. И его снова начало мутить.

– Она не… – начал было Андрей.

– Стоп! – жёстко приказала женщина. – А не пойти ли нам погулять, мальчики!