Переступая через разбросанные по полу фолианты, кое-как добралась до ванной комнаты, глянула в зеркало и ужаснулась. Да что там ужаснулась! Я чуть сознание не потеряла, едва увидела собственное отражение.

– Это точно я? – прохрипела голосом заядлого курильщика.

Все лицо и руки были измазаны грязью, а на лбу, точно у преступника, коряво выведены углем шесть больших букв, складывающихся в слово: «СИРЕНА».

– Подлец! – сорвалось с губ ругательство. А как еще назвать того, кто пакостничает исподтишка? – Можешь бросаться книгами и не давать спать сколько угодно, тебе все равно не выжить меня. Я выйду отсюда только вперед ногами!

В ответ тишина, но ночной мучитель явно все расслышал, хотя я по-прежнему не представляла, кто он такой. Точно не ночной дух. С этим я справилась бы в два счета!

Тщательно умывшись, вернулась в спальню, в которой царил хаос, причесалась, стянула волосы узкой лентой и взяла в руки брюки синего цвета. Костюм принесли вместе с постельным бельем, очевидно, по указанию Майе. Стоило вспомнить о генерале, как меня с головы до ног обдало жаром. Рука непроизвольно легла на грудь.

Я облегченно выдохнула, когда нащупала простенький кулон в виде треугольного лабиринта. На месте! К счастью, этот поганец не сорвал его с шеи и не отнес главе безопасности. А ведь мог!

Три года я носила подвеску без каких-либо опасений, а теперь… теперь все изменилось. Во избежание проблем следовало спрятать кулон подальше от посторонних глаз. Но я настолько привыкла к нему за эти годы, что чувствовала себя без него, как без рук. Точнее, слабой. Невзрачная драгоценность придавала мне уверенности, не давала забыть, кем я стала благодаря Майе… С того дня прошло немало времени, но мне по-прежнему было невдомек, зачем я подняла тогда с пола кулон, хотя не раз задавалась вопросом. Скорее всего, это был секундный порыв, за который теперь можно было поплатиться.

На кухню я попала благодаря молодому охраннику, тому самому, что принес накануне саквояж. Несмотря на ранний час, здесь уже вовсю кипела не только жизнь, но и вода в огромных медных котлах.

В Беллатриксе не гнушались магии. По мановению рук лучших поваров королевства с полок слетали банки с сахаром и мукой, весло медленно помешивало квасное сусло, а нож чистил овощи и фрукты, нарезая их на кусочки идеально правильной формы.

Несколько минут я наблюдала из укромного места за работой кулинаров, желая понять, каким образом здесь все устроено. И лишь потом, когда часто стала ловить на себе любопытные взгляды, проговорила во всеуслышание:

– Доброе утро! Позвольте представиться, Морена Лоуренс – новый королевский дегустатор!

Кто-то воспринял новость с восторгом, кто-то не выразил никаких эмоций, лишь главный повар не удержался от небрежного замечания:

– Женщинам и свиньям не место на кухне.

Почему я решила, что мужчина с длинными и рыжими усами главный повар? Кто ж еще? У него был самый высокий колпак, самое высокомерное лицо, самый громкий голос и самый длинный язык, который не мешало бы укоротить.

– Как и тараканам. К тому же это высказывание о корабле, – произнесла с показным спокойствием. – Если Беллатрикс решит вдруг отправиться в плавание, так уж и быть, я покину его. А пока мне придется немного поиграть у вас на нервах.

Покраснев с головы до пят, повар открыл рот, намереваясь вступить со мной в полемику. Не получилось. На кухне появилась моя личная головная боль и заноза в сердце.

Начальник выглядел на удивление отдохнувшим, словно проспал целый день, а не три-четыре часа. Длинные серебристые волосы были собраны на затылке черной лентой – того же цвета, что и остальная одежда.

– Уже здесь? – в его голосе прозвучало удивление, которое он поспешил спрятать за раздражением. – Пойдем. Для тебя есть работа.

– И вам доброе утро, генерал Майе!

Как и прежде, он эффектно развернулся, отчего плащ взмыл в воздух, и широким шагом направился прочь из кухни. Я метнулась следом, нередко переходя с шага на бег, и вскоре оказалась в крохотном помещении. Здесь стоял всего один стул и стол со множеством столовых приборов, а стены были драпированы белоснежным шелком. Дегустационная!

Майе оперся спиной о дверной косяк, сложил руки на груди и впился в меня колючим взглядом. Около минуты он неизменно смотрел мне в глаза, будто хотел прочесть в них ответ на не озвученный вопрос, затем понурил голову и снова взялся за старое. Казалось, он видел меня насквозь, не говоря уже о кулоне, скрытом плотной белой рубашкой и синим кителем.

Я чувствовала, как заходится в частом стуке сердце, и ничего не могла поделать. Воспоминания против воли начали уносить меня в летнюю ночь, полную страсти и бесчисленных поцелуев… Кровь в венах забурлила, в животе запенилась теплота, которую довелось испытать лишь однажды.

Будь у меня пространство для маневров, я бы забилась в дальний угол, а не стояла бы на расстоянии вытянутой руки от Майе. Все-таки оказаться с ним наедине, да еще в крохотном помещении, было непростительной ошибкой.