— Нас много, ты один, — вздохнула Ил. — Это тебе не медведь, мудила мохнатая. И они разорвут тебя на части, чтобы защитить хозяев ценой своей жизни.

— Да не нужны мне их хозяева, — Феликс шокировано посмотрел на девушку.

— Чужак, — цокнула та.

Собаки кинулись на Феликса, который едва успел спрятаться в машине. Огромная слюнявая пасть мастиффа проехалась по окну, оставив мутный след на стекле. Малипусенькие собаки, которые напоминали отожравшихся крыс, с рыком накинулись на шины и в злобе попытались укусить жесткую резину крохотными зубами.

— Сука! — Феликс ударил кулаками по баранке руля.

Ил скинула капюшон с неонового хохолка и захохотала, пританцовывая посреди дороги. Свора из глухо порыкивающих псов закружила вокруг его машины живым водоворотом, и Феликс совсем потерялся. Чокнутая девка взяла под контроль домашних собак подобно зловещему кукловоду. Она ощерилась на мужчину и показала средний палец. Среди стаи псов он заметил жирного бульдога, что ленивым толстячком семенил среди других животных.

— Вот же… — он опять перевел взгляд на Ил, пристегнулся и медленно надавил на педаль газа, разворачиваясь на дороге.

Его разрывало на части от желания размазать под колесами мерзких шавок, которые нехотя разбрелись в стороны, уступая путь неповоротливому внедорожнику, но это было слишком мелочно. Придурочные и наивные псы не виноваты в том, что сумасшедшая волчица собрала их в стаю. Когда машина наконец развернулась и тронулась с места, собаки с молчаливыми оскалами бросились за ней. Жуткое зрелище. Где лай? Рык или на худой конец скулеж?

Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида и содрогнулся. Во главе шерстистой шайки на упругих лапах бежала призрачная волчица. Лунный свет отражался в ее шерсти серебром, изнутри сияющим холодом проклятого огня. Лишь по зеленым злым глазам он понял, что это, мать ее за хвост, Фиалочка, обратившаяся в мстительного фантома.

— Сучка чокнутая, — прошипел Феликс.

Когда машина выехала из поселка, собаки резко притормозили и разбежались, но Ил продолжила свою адскую погоню за мерзавцем, обезумевшая от охотничьего азарта. Засиделась крошка в поселке — зверюга в ней возжелала убить во что бы то ни стало четырехколесную урчащую мощным двигателем дичь.

— Искорка! — Феликс открыл окно и крикнул. — Сука бешеная, это тебе не олень!

Ил ускорилась, раздуваясь в размерах. Она оттолкнулась от асфальта и мощным прыжком взлетела в небо. Феликс несдержанно рыкнул, когда психованная сука приземлилась на крышу машины, знатно ее погнув. Удар, и мужчина пожалел, что приехал. Вероятно, пустая течка у малышки знатно так ударила ей по мозгам.

— Искорка!

Ил наносила удар за ударом по крыше машины. Металл со скрежетом гнулся, по лобовому стеклу пошла тонкая трещина. Ил просунула лапу со скрюченными узловатыми пальцами в открытое окно и зарычала, заглушая шум мотора. Острые когти бритвой прошлись по щеке Феликса, и он от испуга крутанул руль. Машина свернула вправо и с грохотом врезался в фонарный столб. Феликса мотнуло вперед, и раскрылась подушка, смягчая удар. Ремень безопасности с треском впился в грудь. На секунду уши Феликса заложило вязкой тишиной, а к горлу подкатила тошнота.

На боковую дверцу с разъяренным чудовищем кинулась Ил, и рывком с ревом ненависти и металлическим скрежетом открыла ее. Феликс стер с щеки кровь, и сутулая мохнатая стерва с треском вырвала ремень безопасности и выволокла мужчину на дорогу.

— Беги, — Ил сердито пнула охнувшего Феликса. — Хочу поужинать сегодня волчатиной.

Мужчину с громким влажным стоном вывернуло на потрескавшийся асфальт.

— Беги, мудила, — прохрипела Ил сквозь зубы.

— Хочешь сожрать меня, так жри, мерзкая уродина, — Феликс перевернулся на спину, вытирая рот от окровавленной слюны.

— Не хочу жрать человечину, — рыкнула Ил и обошла мужчину, сжимая и разжимая когтистые ладони в кулаки. — Это скользкая дорожка. Слишком скользкая.

Она глянула на Феликса и мотнула головой:

— Урод, опять весь кайф ломаешь, — она вскинула морду к небу. — Ладно пойду сурка какого-нибудь поймаю. Жрать хочу.

Она сильными прыжками кинулась к полю. Феликс тяжело вздохнул, расстегивая рубашку. Отпусти он сейчас Ил, и можно не надеяться на примирение. Он тяжело поднялся, разоблачился из одежды и аккуратной стопочкой сложил ее чуть поодаль от разбитой машины и бесшумно побежал за светящимся впереди инфернальным огоньком. Очень голодным и злым огоньком.

Он нагнал Ил у одуванчиковой поля и бесшумной тенью напрыгнул ей на спину, повалив на мягкую сочную зелень. Она с ревом взбрыкнула под ним, и он жилистым шерстистым локтем придавил ее шею и рыкнул:

— Успокоилась! — он несдержанно лизнул ее в морду. — У тебя был шанс меня скушать, но ты его бездарно упустила.

Послышался писк, и Ил с рыком разжала кулак. В траве скрылась маленькая перепуганная мышь.

— Отвали! — Ил вскинулась под оборотнем и сбросила надоедливого мудака, который тяжело и возбужденно задышал ей в ухо.