Это раздражало и было глубоко несправедливо.

Но я привыкла к этому.

Поэтому не стала с ней спорить, хотя мне хотелось хлопнуть дверью перед холодным, высокомерным лицом мужчины, стоявшего у нашей двери, потому что у меня было такое чувство. Такое, которое возникает в глубине живота, когда ты знаешь, что что-то не так, такое, от которого волосы встают дыбом, когда гроза бьется в воздухе за несколько минут до своего наступления.

Я бросила еще один взгляд на ее последнего завоевателя и отошла в сторону, чтобы впустить его в наш дом.

В нашу жизнь.

Ухмылка, которую он мне продемонстрировал, была короткой, блестящей вспышкой белых зубов между твердыми губами. Это был... триумф. Злой. Улыбка мародера, радушно приглашенного в деревню, которую он намеревался разграбить.

Дрожь впилась злобными зубами в основание моей спины и пронзила позвоночник.

— Аида, — сказал он, переводя взгляд с меня на мою мать, и все его лицо наполнилось новой теплотой. — Ты выглядишь прекрасно, но я не знаю, почему я удивлен. От тебя всегда захватывает дух.

Я повернулась, чтобы посмотреть, как он подходит к ней, учтиво целует ее в обе щеки, одна татуированная рука лежит на ее бедре. Татуированные руки настолько контрастировали с его цивилизованным обликом, что я не могла оторвать от них глаз, пытаясь разглядеть черные чернильные узоры. Единственным четким изображением для меня был контур изящной розы, посаженной в центре его левой руки, той самой руки, которая держала розу для моей матери.

Аида покраснела, как девочка-подросток, от его похвалы.

— Ты опасный человек. Если ты не будешь осторожен, у меня разовьется комплекс.

Я фыркнула, прежде чем смогла обуздать свою реакцию, привлекая их внимание ко мне.

Аида нахмурилась, глядя на меня, затем быстро изобразила на лице улыбку, обращаясь к своему парню.

— Ты принес мне розу?

Он поднял единственный стебель между ними, покрутил его между двумя пальцами так, что свет лампы поймал бархатные лепестки и заставил их блестеть, как кровь.

— Идеальная роза для идеальной женщины.

Я прикрыла свой рот кашлем.

Моя мать не купилась на это.

— Бьянка, будь хорошей девочкой и забери розу у Тирнана. Поставь ее в воду, пока я возьму пальто, — приказала она мне, собирая свои вещи.

Я боролась с желанием закатить глаза и едва не проиграла эту битву. Горечь покрыла кончик моего языка, пока я шла вперед, чтобы взять розу.

У Тирнана.

Тирнан.

Когда позже я нашла это странное имя, то узнала, что оно означает «господь».

Конечно, так оно и было.

Он так же властно смотрел на меня, когда я протянула руку, чтобы взять цветок. На мгновение подумала, что он мне его не отдаст.

— Не думай об этом, малышка, — тихо сказал он, его голос звучал грубо, и мама не могла расслышать его за своим восхищенным гудением в коридоре. — Это единственный раз, когда ты получишь подарок от меня. Тебе придется искать другое место для удовлетворения своих отцовских проблем.

Я ахнула так резко, что воздух пронзил мое горло, как нож.

— Ты высокомерная, самодовольная задница.

Он наклонился ниже, его запах пронесся надо мной облаком темного, почти дымного аромата. Он навевал образы горящих лесов и пепла, падающего с неба, как серебряный дождь.

— Ты считаешь меня высокомерным, потому что знаешь, что я лучше тебя, и это задевает твою гордость. Я богаче, привлекательнее, могущественнее, чем ты можешь мечтать. Ты считаешь меня тщеславным, потому что я отказываюсь прятаться за ложной скромностью. — Он опустился еще ниже, как хищная птица, спускающаяся за жертвой. Когда он заговорил, его горячее дыхание коснулось моего уха: — Не волнуйся, малышка, я становлюсь только сильнее, чем больше ты узнаешь меня. Жаль, что у тебя нет такой возможности.

Я вытаращилась на него, когда он отстранился, затем дернулась, когда он взял мою протянутую руку и с силой сжал мои пальцы вокруг стебля розы. Боль вспыхнула в моей плоти. Сквозь стиснутые зубы прорвалось шипение.

Он не обрезал розу.

Я уставилась на наши соединенные руки: его загорелая кожа была изрезана глубокими черными линиями, написанными на латыни. Моя собственная рука, маленькая, почти полностью поглощена широтой его хватки. Медленно алая кровь просочилась между нашими пальцами и скатилась по моему запястью.