— Фаина ты дома? — Тонкий визгливый голос Луизы разносится по всей комнате, — где дом работница? Почему мои покупки все ещё у меня в руках?

— Нужно было попросить вашего ухажера донести, или вы стесняетесь, что он моложе вас лет на тридцать?

Я ухмыляюсь, наблюдая как ее лицо багровеет от злости.

Прошло всего лишь три дня с похорон ее мужа, а она как будто только и ждала его смерти.

— Ты мне будешь указывать, что мне делать? Сегодня же позвоню Кириллу и выскажу о твоём никчемном поведении. Пусть он тебя высечет, а то я смотрю ты совсем отбилась от рук!

— Можете звонить хоть Папе Римскому, мне все равно. Кириллу не до вас и тем более не до меня. Все счета заблокированы до оглашения завещания, и да, дом работнице так же нечем платить, поэтому сами несите свои пакеты, — цежу сквозь зубы.

— Это ненадолго, скоро здесь все будет мое, а ты так и останешься приживалкой. Может быть от тебя будет прок если ты займёшься домашним делами и будешь прислуживаться нам на кухне. Я думаю, это отличная идея.

Она проходит, мимо задевая меня своим плечом, а я стараюсь не подать вида что расстроена.

Весь день я слоняюсь из угла в угол с телефоном в руках то и дело намереваясь позвонить Максу и узнать, как у него дела, поэтому к вечеру просто не выдерживаю.

Жму на вызов и слышу длинные гудки на том конце провода. Сердце колотится в груди, ладошки потеют от собственной смелости. Гудок за гудком, а затем короткий от которого все внутренности напрягаются. Он скинул вызов, не захотел со мной говорить.

На что я черт возьми надеялась?

Когда я поднимаюсь по ступенькам, мой телефон начинает вибрировать у меня в руках. От нервного перенапряжения даже на смотрю на экран, снимаю трубку и с отдающейся в груди вибрацией выдыхаю: — да.

— Ты я смотрю совсем с ума сошла, — говорит Вика, — почему я от Сучкова должна узнавать, что ты к своему муженьку вернулась?

— Вик, прости — делаю выдох от того, что разочарование гложет грудь, — я не успела тебе позвонить.

— Собирай свою задницу, я заеду за тобой через час, выпьем кофе и поболтаем.

Я не успеваю отказаться, как Вика скидывает вызов.

Черт со всем! Мне нужна передышка.

Я собираюсь быстро, поэтому выскочив из дома, ещё мнусь минут двадцать переступая с ноги на ногу.

Вика приезжает на такси. Я сажусь на заднее сидение автомобиля и обнимаю подругу.

— Как дела? Я не знаю, что у тебя в голове подруга, но мне кажется ты поспешила.

— Вик.

— Ничего не говори, я и так обо всем догадалась.

Мы приезжаем в кафе и заказываем по бокалу вина вместо кофе.

Вика не спускает с меня глаз, а я кручу ножку бокала опустив глаза в пол.

Она дёргает мою руку на себя и содержимое бокала выплескивается из краев окрашивая белую скатерть бордовыми пятнами.

— Я не могу по-другому. Он очень плохой человек, если я уйду от него, то он может навредить кому — ни будь, я этого не хочу.

— Почему не рассказала обо всем Максу? Он бы принял меры? Он явно в твою сторону неровно дышит.

— Нет, и ты пожалуйста ничего не говори. И глупости это все Вика, он выбрал ее, и я не буду лезть в их отоношения.

Вика лишь хмыкает, делает глоток вина и отставляет бокал в сторону.

— Он сразу же после похорон уехал.

Я вздрагиваю поднимаю голову и боюсь ее дальнейших слов.

— К Кате, уехал к ней.

Больной укол прямо в сердце разрывает грудь. Я пытаюсь не заплакать, и моргаю несколько раз, стараясь справиться с эмоциями.

— Завтра огласят завещание, он должен был дождаться.

— Насчёт этого я не знаю ничего, мой даже словом не обмолвился. Сказал только, что на Максе лица не было когда он провожал его в аэропорт.

Поболтав с подругой ещё час я возвращаюсь в этот злосчастный дом, боясь, что Кирилл заметит мое отсутствие.

В доме стоит гробовая тишина, поэтому на носочках держа свои туфли в руках, я пробираюсь в свою комнату и запираю дверь.

Вдох… выдох…

Телефон вибрирует в сумочке, и я порывшись в ней и найдя аппарат, беру трубку.

— Здравствуйте Фаина, — хриплый голос на том конце провода мне незнаком.

— Здравствуйте, — произношу я.

— Я Леонид Викторович, семейный адвокат Тумановых. Завтра в десять утра будет оглашено завещание, ваше присутствие обязательно.

— Мое? — Переспрашиваю я, — но зачем?

Я не понимаю для каких целей он мне позвонил. С покойным, я практически не общалась. То, что он кивал мне головой, когда спешил на работу, вряд ли назовёшь общением.