– Я насчет этой усадьбы Старого Француза, - сказал Рэтлиф. Коляска уже обогнала их на сотню шагов и, так же как они, поднимала целое облако пыли. Сколько вы думаете запросить за нее с Юстаса Грима?

Сноупс сплюнул табачную жвачку через колесо. Он жевал не спеша, безостановочно, и, видимо, это нисколько не мешало ему ни сплевывать, ни разговаривать.

– Он небось ждет уже возле лавки?
– сказал он.

– Да ведь вы, наверно, сами велели ему приехать сегодня?
– сказал Рэтлиф.
– Так сколько же вы думаете с него запросить?
– Сноупс назвал цену. Рэтлиф коротко хмыкнул, почти как Уорнер.
– И вы думаете, что Юстас Грим сможет отвалить этакую кучу денег?

– Не знаю, - сказал Сноупс. Он снова сплюнул через колесо.

Рэтлиф мог бы сказать: "Значит, вы не хотите продавать усадьбу", - а Сноупс ответил бы на это: "Я продам что угодно". Но они этого не сказали. Им это было ни к чему.

– Ладно, - сказал Рэтлиф.
– А с меня вы сколько запросите?
– Сноупс назвал цену. Она была та же. На этот раз Рэтлиф хмыкнул, совсем как Уорнер.
– Я говорю только о десяти акрах при этом старом доме. Я не покупаю у вас весь Йокнапатофский округ.
– Они перевалили через последний холм, и коляска Уорнера прибавила ходу, удаляясь от них. До Французовой Балки теперь было рукой подать.
– Ну ладно, первый спрос не в счет, - сказал Рэтлиф.
– Так сколько вы хотите за усадьбу Старого Француза?

Его лошади тоже норовили перейти на рысь, увлекая вперед легкий фургончик. Рэтлиф сдержал их, дорога начала поворачивать, и за школой открылась Французова Балка. Коляска уже исчезла за поворотом.

– На что она вам?
– сказал Сноупс.

– Под козье ранчо, - сказал Рэтлиф.
– Так сколько же?
– Сноупс сплюнул через колесо. Он в третий раз назвал ту же цену. Рэтлиф отпустил вожжи, и крепкие, неутомимые лошадки побежали рысью, минуя последний поворот, мимо пустой школы, и вся Балка теперь была на виду, а впереди снова показалась коляска, уже за лавкой.
– А что этот тип, который учительствовал здесь года три, не то четыре назад? Лэбоув. Не слышно, что с ним сталось?

В седьмом часу в пустой запертой лавке Рэтлиф, Букрайт и Армстид купили у Сноупса усадьбу Старого Француза. Рэтлиф подписал передаточную на свою половину ресторанчика на окраине Джефферсона. Армстид дал закладную на свою ферму вместе со всеми службами, инструментом, скотом и с тремя милями проволочной загородки в три ряда; Букрайт уплатил свою долю наличными. Потом Сноупс выпустил их, запер дверь, и они остались на пустой галерее в гаснущих отблесках августовского заката и смотрели, как Сноупс идет к дому Уорнера, вернее, смотрели ему вслед только двое, потому что Армстид уже сел в фургончик и ждал там, не шевелясь, источая все ту же упорную и клокочущую ярость.

– Теперь усадьба наша, - сказал Рэтлиф.
– Надо нам ее караулить, а то кто-нибудь привезет туда дядюшку Дика Боливара и станет искать клад.

Они заехали сперва к Букрайту (он был холост), сняли тюфяк с его кровати, захватили два одеяла, кофейник, сковородку, еще одну кирку и лопату, а потом поехали к Армстиду. У него тоже был только один тюфяк, но еще у него была жена и пятеро малышей; кроме того, Рэтлиф, который видел этот тюфяк раньше, знал, что стоит его снять с кровати, как он рассыплется. Армстид взял одеяло, а вместо подушки они помогли ему набить отрубями пустой мешок и, обойдя дом, вернулись к фургончику, а жена его стояла и дверях, и четверо детишек жались к ее ногам. Но она не сказала ни слова, и когда Рэтлиф, тронув лошадей, оглянулся, в дверях уже никого не было.

Когда они свернули со строй дороги и поехали через косматую кедровую рощу к развалинам дома, было еще светло, и они увидели возле самого дома повозку, запряженную мулами, а из дверей вышел человек и остановился, глядя на них. Это был Юстас Грим, но Рэтлиф так и не понял, узнал ли Армстид Юстаса, или ему было все равно, кто это, потому что, прежде чем фургончик остановился, он соскочил на землю, выхватил лопату из-под ног у Букрайта и Рэтлифа и, озверев от боли и ярости, хромая, побежал к Гриму, который тоже побежал, спрятался за повозку и оттуда смотрел на Армстида, а Армстид, стараясь достать его, рубанул лопатой через повозку.

– Держи его!
– крикнул Рэтлиф.
– Не то убьет!

– Или опять сломает свою проклятую ногу, - сказал Букрайт.

Когда они настигли Армстида, он порывался бежать вокруг повозки, занеся лопату, как топор. Но Грим уже отскочил в сторону, а увидев Рэтлифа с Букрайтом, шарахнулся и от них и остановился, сторожа каждое их движение. Букрайт крепко схватил Армстида сзади за обе руки, - Живо сматывайтесь, если не хотите неприятностей, - сказал Рэтлиф Гриму.

– Зачем мне неприятности?
– сказал Грим.

– Тогда уходите, покуда Букрайт его держит.

Грим подошел к повозке, глядя на Армстида со скрытым любопытством.

– Эти глупости его до добра не доведут, - сказал он.

– О нем не тревожьтесь, - сказал Рэтлиф.
– Только убирайтесь поскорей.
– Грим сел на повозку и поехал.
– Можете теперь его отпустить, - сказал Рэтлиф. Армстид вырвался и повернул к саду.
– Постойте, Генри, - сказал Рэтлиф.
– Давайте сперва поужинаем. И отнесем в дом постели.
– Но Армстид, хромая, бежал к саду в гаснущем свете заката.
– Надо сперва поесть, - сказал Рэтлиф.