– Так, так,- сказал он.- Значит, вот она какая.

– Если не нравится, поезжайте обратно в Техас верхом на муле, - сказал Сноупс.

– Ладно,- сказал техасец.- Только уж тогда мне нужна пуховка или, на худой конец, мандолина.

Он осадил мулов, ввел их в оглобли и взял хомут. Два человека подошли и застегнули постромки. Все смотрели, как он садится в коляску и берет вожжи.

– Куда вы теперь?
– сказал один.- Домой, в Техас?

– На этой колымаге?
– сказал техасец.- Да в первом же техасском кабаке, только завидят ее, сразу созовут комитет бдительности. К тому же я не хочу, чтобы этакая красота пропадала за зря и Техасе - этот кружевной верх и шикарные колеса. Раз уж я заехал так далеко, то заверну на денек-другой поглядеть северные города: Вашингтон, Нью-Йорк, Балтимору. Где тут у вас самая ближняя дорога на Нью-Йорк?

Этого никто не знал. Но ему объяснили, как доехать до Джефферсона.

– Так и езжайте, все прямо,- сказал Фримен.
– Держите по дороге, мимо школы.

– Ладно, - сказал техасец.
– Смотрите же, не забудьте, этих лошадок надо почаще охаживать по башке, покуда они к вам не привыкнут. Тогда у вас не будет с ними никаких хлопот.

Он снова натянул вожжи. Сноупс подошел и сел в пролетку.

– Подвезите меня до дома Уорнера,- сказал он.

– А я и не знал, что поеду мимо его дома,- сказал техасец.

– Так тоже можно проехать в город, - сказал Сноупс.
– Трогайте.

Техасец дернул вожжи. Но вдруг он остановил мулов.

– Тпру.- Он распрямил ногу и сунул руку в карман.
– Ну-ка, малыш, сказал он мальчику.- Беги в лавку и купи... или, ладно, не надо. Я остановлюсь и куплю сам, мне все равно по пути. Ну, всего друзья, - сказал он.
– Не скучайте.

Он развернул мулов. Коляска покатила. Все глядели ей вслед.

– Похоже, что он решил подъехать к Джефферсону совсем не с того бока,сказал Квик.

– Он доберется дотуда налегке, - сказал Фримен.
– Так что ему не трудно будет подъехать с какого хочешь бока.

– Да,- сказал Букрайт.
– В карманах у него не больно-то будет звенеть.

Они пошли обратно к загону меж двумя рядами терпеливых, неподвижных фургонов, по узкому проходу, в самом конце почти загороженному фургоном, где сидела женщина. Муж ее все еще стоял у ворот с мотком веревки, а тем временем спустилась ночь. Светло было почти по-прежнему; пожалуй, свет стал даже ярче, но приобрел неземную, потустороннюю, лунную яркость, и теперь, когда они снова стояли у загородки, пятнистые шкуры лошадей были ясно видны и даже как бы светились, но они сделались плоскими и похожими одна на другую,- это были уже не лошади, не существа из костей и мяса, и трудно было

– Ну, чего ж мы ждем?
– сказал Фримен.
– Покуда они спать лягут?

– Я думаю, надо каждому взять по веревке, - сказал Квик.
– Эй вы, берите веревки.

Но веревка оказалась не у всех. Некоторые, выйди утром из дому, даже не слышали о конских торгах. Они просто случайно заехали на Французову Балку, узнали об этом и остались.

– Сходите в лавку и купите,- сказал Фримен.

– Лавка уже закрыта,- сказал Квик.

– Нет, не закрыта, - сказал Фримен.
– Иначе Лэмп Сноупс был бы здесь.

Пока те, кто привез с собой веревки, доставали их из фургонов, остальные пошли к лавке. Приказчик как раз запирал ее.

– Значит, вы еще не начали их ловить?
– сказал он.- Вот здорово. А то я боялся, что не поспею вовремя.

Он снова отпер дверь, из которой пахнуло застарелыми, острыми запахами сыра, кожи и патоки, отмерил куски веревки, и они всем гурьбой, окружив приказчика, пошли назад, говоря без умолку, хотя он их и не слушал. Груша у дома миссис Литтлджон была словно отлита из лунного серебра, пересмешник, тот же самый или другой, уже пел на ней, а к загородке были привязаны лошади с фургончиком Рэтлифа.

– То-то мне весь день чего-то не хватало, - сказал один.
– А это Рэтлифа не было, не слыхать было его советов.

Когда они проходили мимо загородки, миссис Литтлджон на заднем дворе снимала белье с верейки; запах ветчины еще стоял в воздухе. Остальные ждали у ворот, за которыми лошади снова сбились в кучу, похожие на призрачных рыб, плавающих в ярком неверном свете луны.

– Пожалуй, верней всего ловить их по одной,- сказал Фримен.

– По одной, - сказал и Генри. Он, видимо, не сходил с места с тех самых пор, как техасец вывел своих мулов из загона, только положил руки на створку ворот, одной рукой все еще сжимая моток веревки.
– По одной, - сказал он. И стал ругаться хрипло, монотонно, устало.
– После того как я простоял здесь целый день, дожидаясь, покуда этот...
– Он скверно выругался. Потом начал трясти ворота с усталой яростью, пока кто-то не отодвинул засов, и тогда ворота распахнулись, и Генри вошел в загон, а за ним все остальные. Мальчик не отставал от отца, но Эк заметил его и обернулся.

– Ну-ка, - сказал он.- Дай сюда веревку. А сам ступай за ворота.

– Ну-у, па!
– сказал мальчик.

– Нет, брат. Они тебя затопчут. И так уж чуть не затоптали нынче утром. Стой у ворот.

– Но ведь нам надо двух поймать.

Эк постоял немного, глядя на мальчика.

– Верно,- сказал он.- Нам надо двух. Ладно, идем, только не отставай от меня. И когда я крикну "беги", ты беги. Слышишь?

– Встаньте цепью, ребята,- сказал Фримен.- Не давайте им прорваться.