— П-прости…

По мере нашего разговора мостр все больше засыпал, но продолжал стоять. Похвальное рвение к служению, но и спать при господине — это высшая форма непочтения! Но это не мой слуга. Вдруг монстр приоткрыл глаза, но его черные глаза выглядяли… затуманенными. Он начал говорить во сне.

— Сестра… Фиииз… Я всегда… буду рядом…

Монср шагнул и обнял нас обоих. Так она еще и начала, как кошка, головой тереться о нас!

— Сестра, ты так выросла… наверно, и сильной стала…

Монстр продолжал бурчать что-то себе под нос, но я больше не слушал. От её объятий и действий мы с Мишель растерялись, и посмотрели друг на друга. А у Мишель съехали очки на нос… Я никогда не видел её глаза без очков. А они… красивые. И эти искорки[3]… почему я не видел их раньше? Вроде и легенды какие-то были, про такое… Но это уже и неважно. Только сейчас я начал рассматривать Мишель внимательнее. Гладкая кожа, спокойное лицо, пушистые ресницы. Взгляд мягкий и добрый. И движения, полные грации. Как я мог не замечать такое? Да и вообще, как я мог забыть, что она аристократ? Хотя, теперь понятно, почему Ирма так на нее нападала — каждый сорняк хочет выжить прекрасную розу с клумбы. Определенно, нужно разобраться в родословной Мишель. Если её партия будет выгодна, мне будет легко уговорить отца… Так, стоп. О чем я думаю?! Мне еще около года обучаться! Соберись, Степ, ты должен закончить академию с отличием, и тогда отец… сделает что? Зачем я вообще учусь здесь? В чем цель? Не помню…

— ФИИИИЗ, не уходи… Мне будет… грустно…

Необычно крепкие объятия от монстра вырвали меня из мыслей, и я наконец совладал с собой. Чертов фамильяр, у меня сейчас ребра треснут…

— Отцепись!

— Физ, давай поиграем, хрф…

— Миш…

Слова застряли комом в горле. Да что со мной?! Почему я не могу потребовать от нее, чтобы она приструнила фамильяра?! Соберись, Степ!

— М… Можешь убрать её?

— Д-дайс! Проснись!

Монстр вздрогнул, и открыл глаза. И почему у этого чудовища такое же лицо, как и у Мишель? Черт её подери… Сразу после пробуждения еще и разоралась.

— А? О. О! ОБАНА! Попался, вор шефов! Все, не пущу! Моя добыча!

Мишель лишь покачала головой.

— Дайс, отпусти нас. Пожалуйста.

— Пф… ладно. Все равно лень что-то делать.

Мои ребро облегченно скрипнули, когда это чудовище убрало руки, и что-то недовольно бурча, устроилось на лавочке — досыпать. Никаких манер. Я отвернулся от этого недоразумения. Мишель оперлась на перила, и взглянула в небо. А после и сняла очки. Видеть её такой было необычно. Она будто отбросила всю ту слабость, что с ней всегда. Теперь это была та самая, вторая личность. Спокойная, уверенная в себе. Пространство наполнилось нежной музыкой. Она будто звучала из самого воздуха.

— Не ведьма не колдунья, ко мне явилась в дом, не в пору полнолунья, а летним ясным днем…

— Обычно на рассвете я прихожу во сне, но все не так, на этот раз, она сказала мне…[4]

Два странно знакомых голоса искренне пели, что завораживало. Звезды будто начали мерцать в такт мелодии. И лишь стоило последнему слову затихнуть в тишине, как я понял, чьи это голоса. Это Дохельбехер и его фамильяр. Но… Разве Ганс умел так петь? Как его грубый голос смог превратиться… в это?! Это же невозможно! Я повернулся к Мишель, но на её лице сияла скромная улыбка. Она прошептала:

— Ганс справляется все лучше и лучше…

У меня слишком много вопросов. И пока что она единственная, кто может на них ответить.

— Ми… Слушай, а зачем Дохельбехер так… делает это все?

— Ты же знаешь, что после турнира фамильяров всегда организуют бал, знаменующий середину года?

— Знаю. Но не учавствовал.

— Я была на таком в прошлом году. У меня была подруга с старшего курса, и позвала с собой. Там танцуют, поют, и распушают хвосты как могут. Ганс хочет ткнуть там всех лицом в грязь. Худший ученик поет и танцует — это будет худшая его выходка.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Ганс уже решился. А он не из тех, кто часто меняют решение.

Они с ним хорошо знакомы. Меня это напрягает. Сначала фамильяр налаживал отношения, теперь Ганс. Однако я не могу запретить ей общаться с ним. Даже не так — я не могу ей запретить что-либо. Я не смогу. Но, я могу не отпускать. И наши занятия помогут в этом.

— И что ты о нем думаешь?

— О ком?

— О Гансе?

— Степ, неприлично перемывать кости другим людям.

— Ничего страшного, походит чистым.

— Он… громкий. Отважный. И далеко не глупый. Хороший набор, уверена, многие девушки будут рады такому мужу. А учитывая его характер, полуорчихи на нем грозьдьями висеть будут.

— А ты?

— А что я? Ой… П-прости…

Она обернулась ко мне, но поймала мой взгляд и смутилась. И вновь проявилось её заикание. Нужно будет поговорить со второй личностью, она явно сможет сказать больше.

— Ничего. Я пойду спать, завтра нужно быть бодрым на занятиях.