— Не замечал подо… МУ-ХА-ХА-ХА!!!

С совершенно идеальным криком Степ упал вместе со стулом на пол. А я согнулся от смеха. Какой неженка, немного поржал — уже на пол падает! Степ быстро вскочил, и наставил на меня какую-то магическую стигму. Однако, когда я просмеялся, то даже не рыпнулся.

— Ну че ты там стоишь, Степ?

— Ты… Говоришь?

— Нет, блин, курлыкаю!

— Но… Все, кто подвергались проклятью книги, не могли говорить — они только кричали… или смеялись.

— Могу и поорать.

— Нет! Здесь библиотека, мы и так тут нашумели.

После этих слов он вновь сел за свои конспекты, а я углубился в чтение. В основном учебник превратился в бестиарий — он рассказывал мне о разных существах, которых можно вытащить при помощи спиритуализма. Хм, Жнец… Выглядит красиво. Жаль, у него привязка к Скелту, часто призывать не смогу. А что там по привязке к Маднесс? Хм… Иллюзорный двойник, как один из высших. Может принять внешний облик любого существа, и даже копировать некоторые способности. Ниже уровнем духовные шуты, ну и бесята. Хм… А у каждого еще и имена есть. Вон, например, Марбас[4]. Много чего может. Но лучше двойника звать — сильнее как дух.

Одновременно с моим решением я услышал хлопок закрываемой книги. Степ встал из-за стола, и со скоростью автоматического библиотекаря расставил книги на свои места. Я же аккуратно вернул учебник на место. Ну а после Степ закрылся в своей комнатушке и что-то строчил в бесчисленных тетрадках. Я в наглую качался посреди комнаты на кресле-качалке, и, судя по нахмуренным бровям и редким косым взглядам в мою сторону, нервировал Степа.

Я несколько задремал, и упустил момент, когда Степ направил на меня какой-то магический круг.

*

На вас наложен эффект: Облик Жабы.

Описание: Ну… ты жаба. Зеленая, в пупырышек. Чисто из жалости поменяла вкусовую карту, теперь мухи на вкус как конфетки.

Длительность: [данные запрещены]

*

— Кваааа?

Чегооо? Мир заметно уменьшился, и как-то… поменялся. Стоп, жаба… Ах ты сука!!! Я кое-как смог сфокусировать взгляд на Степе. Он с довольной миной продолжал строчить что-то в тетрадях. Ну ладно, падла. У меня есть владение воздухом, и я очень хочу отомстить. Эфирный шаг!

/взгляд со стороны/

Вечер медленно вступал в силу. Золотое закатное солнце уже почти коснулость своим краем горизонта. В замке студенты и преподаватели придаются мирным и тихим удовольствиям — кружечка чая и задумчивый взгляд в окно или в камин, а кто почитывает интересную книгу, кто-то вместе с друзьями разложил карты… И вдруг в главном коридоре раздается басовитый, напевный голос.

— ДО-РЕ-МИ-ФА-СОЛЬ-ЛЯ-СИ-ДО-РЕ,

МЫ СИДЕЛИ СО СТЕПОМ ВО ДВОРЕ,

ЕЛИ МЫ СОЛЯНКУ И ФАСОЛЬ,

ДО-РЕ-МИ-ФА-СОЛЬ-ЛЯ-СИ БЕМОЛЬ![5]

Голос пробился сквозь двери и коридоры, заставив даже самых глухих вздрогнуть и засомневаться в собственной адекватности. А голос продолжал петь один и тот же куплет, явно не собираясь останавливаться. Вскоре в главном зале появилось несколько преподавателей и дежурных, которые увидели в центре зала… зеленую жабу. Жаба просто сидела на месте и лениво осматривалась, а голос все продолжал звучать. Вскоре появилась преподавательница проклятий — старая ведьма, не терпящая шум.

— У-у-у, проклятущий! Язык вырву, котелок им протру, да белкам отдам… Слышь, охальник! Прекращай срамные песни орать!

К ней обратился молодой преподаватель магических существ.

— Леди Хатс, но это же редкий экземплер, поющая жаба! Как так с ней можно!

— Как ты был, Ранги, слепым на заклятья, так и остался! Человек энто заколдованный! Да заклятье хорошее, лишь пара студентов такое наложить может. А теперь подумай, Ранги, голова твоя соломенная, у какого одаренного студента мог появиться кто-то знакомый с такими странностями?

— М… Степ Хайски, у него появился очень необычный фамильяр.

— Ага. Слышь, охальник, ты фамильяр Хайски?

Жаба лениво развернулась, но что-то заметив в ведьме, прекратила пение, и даже как-то подобралась. После чего кивнула.

— Ага! И за что он тебя в жабу обратил?

В воздухе сами собой появились буквы, которые асспирант Ранги начал озвучивать, чтобы всем интересующимся (уже человек семьдесят) было слышно.

— Я скромный сирота, тепла материнского не знаю. После множества кровавых битв смилостивились боги, и отправили фамильяром к Степу. Обрадовался я, служил ему верно, в библиотеке не шумел, задание выполнять не мешал. Лишь в креслице качался, без скрипа. Так стоило глаза прикрыть, как он меня в жабу и превратил! А я натура творческая, вот и устроил концерт.