Все исчезло. Остался только он и его сила, что сейчас врывалась в меня вместе с поцелуем, подчиняя и лишая воли. Я почему-то почти перестала осознавать себя. Хотелось просто отдаться этой силе, подчиниться воле мужчины и до конца жизни только лишь выполнять все его желания.

Чего? Эта мысль вырвала из сумасшествия полного погружения в океан неизведанных ощущений. Какого черта?

Но еще больше отрезвил звонкий голос, что эхом разнесся по залу. Голос Виолеи.

– Эрикторн, я не разрешала тебе зажимать мою служанку. Немедленно выпусти Сашу!

Я дернулась и попыталась вырваться из крепких объятий, но не тут-то было. Мужчина мало того, что прижал еще сильнее, так еще и голову мою уткнул себе в плечо, чтобы… зачем, кстати?!

Можно мне на свободу?

– Ваше полотенце, госпожа, – пробасил рядом позабытый тарос.

– Давай сюда, – услышала я, а затем почувствовала, как на мои плечи опустилась мягкая ткань.

– Эрик! – в голосе Виолеи прорезалось раздражение. – Выпусти ее! Это моя служанка. Повторяю, я не давала тебе разрешения трогать мою собственность.

– Ты знаешь, она мне понравилась. Пожалуй, она неплохо будет смотреться в моей коллекции.

И тут я поняла, в чем различие их языка. Тарос говорил несколько иначе, чем Лея. А мужчина, что продолжал удерживать меня в объятиях, так и вовсе две фразы сказал совершенно по-разному. Когда он обращался к слуге, его речь была отрывистой, резкой, а с Виолеей он говорил на певучем, мягком наречии. Не возьмусь судить, насколько эти языки сложнее один другого, в этом еще предстоит разобраться…

Кстати. Прежде языковых различий нужно решить более насущный вопрос. И звучит он примерно так: «Какого черта этот белобрысый себе позволяет»?! Это если выражаться цензурно… Я, конечно, интеллигентная девочка и все такое, но у любого терпения есть свой предел. Мой уж близко.

– Я не отдам ее тебе, – с насмешкой сказала Виолея. – Так что убери руки.

– Слушайся сестричку, брат, – о, а это новый мужской голос. – На твоем месте я бы отпустил девочку, а то Виолея настроена решительно. Ходить тебе в мокрых штанах, если не послушаешь.

– Что ты хочешь за нее? – снова блондин, что сжимает меня. Черт, а сильный мужик! Кольцо, ты можешь и ему пах заморозить? Потому как что-то мне кажется, что он слишком… впечатлился от нашего поцелуя. Нет, не кажется.

Но кольцо никак не отреагировало на мой безмолвный призыв.

– Ничего из того, что у тебя есть, – послышался смешок Леи. – Не в этот раз.

– Ладно, – в ледяном голосе почудились нотки разочарования. – Но мы еще поговорим.

Слава богу, меня выпустили, да еще и так резко, что я с трудом удержала равновесие. Теперь можно и посмотреть вокруг. Главное, не упустить полотенце, и повыше натянуть его на грудь. Похоже, что представать в полуголом виде перед местным населением входит у меня в привычку. А от дурных привычек, что? Правильно, надо избавляться.

Только бы перестать для начала пялиться на двух почти полных копий Рика и Вина, что с не меньшим любопытством разглядывают меня.

Ага, постойте. Я уже выяснила, что длинноволосый «мальчик в платьице», так похожий на Рика, никакой не Рик вовсе, а некто по имени Эрик, или Эрикторн. А если предположить, что этот второй, брюнет, назвал Лею сестричкой, а белобрысого братом, то… нехорошо получается, вот что.

Выходит, что я приняла за тароса и набросилась с поцелуями вовсе не на биоробота, а на самого настоящего адара. Хреново.

И чем это может мне грозить? А ничем, по идее. Если только Виолея не решит меня ему отдать. Как там ледяной красавчик сказал? В коллекцию? Нет, чур меня!

Поэтому я изобразила умоляющий взгляд и уставилась на свою покровительницу, покосившись при этом и на свою комнату тоже. Надеюсь, она правильно истолкует выражение «глазки жалобного котика». Говорить я не решалась – не была все-таки уверена, что воспроизведу правильный язык.

Оба нетароса, блондин с припухшими губами (моя заслуга!) и убийственно красивый зеленоглазый брюнет, в свою очередь, с любопытством пялились на меня. Не пойму, тут что, зоопарк? Я ведь не попугай красноперый…

Кстати, вот что сказал бы Лев Захарович о человеке, что делает кукол, как две капли воды похожих на старших братьев, и заставляет их прислуживать себе и расхаживать при этом в одних трусах? Не эдипов комплекс, и не Электры, но где-то очень близко… Не буду сейчас об этом думать. А то еще на лице мысли отразятся. А у нас тут не психологический анализ, а скорбная просьба. Отпустите, а?

– Саша, иди в свою комнату! – раздельно и ясно, как команду, произнесла Виолея. Ну слава богу, поняла. Не разучилась я, значит, строить правильные мины.